Пропустила момент беззаботной юности, невинное кокетство, прогулки по вечерам, сплетни с подружками. Такое ощущение, что у меня было детство, а потом сразу зрелость. Обязанности, долг, работа…
Мне вдруг стало страшно, что вся моя жизнь так и пройдет. И самые сильные чувства, которые я испытала, останутся связанные с Хорном, когда он целовал меня в полутемной комнате у библиотеки. Я горела, и он горел. Те эмоции были настоящими. Гнев, боль, ярость. Они совсем не похожи на льстивые подобострастные улыбки дворцовых прихлебал, которыми я окружена сейчас.
И нет просвета в этой череде подхалимов и просителей.
Лишь с Эдвардом я еще могу поговорить по душам, но и он все реже заходит ко мне. Постоянные заботы отнимают все свободное время наследника.
Закат заглянул в огромные окна и зловеще окрасил гору заготовок ружей багровыми брызгами, словно каплями крови. Я вздрогнула и пошатнулась от слабости. До этого момента я никогда не испытывала упадка сил при работе с металлом. А Дарий предупреждал, что это неизбежно, после сильного расхода магии.
– Герра Крей, вы сделали сегодня более чем достаточно, – ко мне подошел герр Карон, – карета давно ожидает вас. Завтра можете не приезжать, сборщикам работы на неделю.
Я обвела взглядом преобразившуюся кузню. Пол был завален частями пушек, ружей, штыков. Он прав. Подсобные рабочие даже не успевали все погрузить на тележки.
– К завтрашнему утру мы все разберем и пересчитаем, – продолжил он, – если будут большие перегибы в запчастях, нужно будет доделать недостающие детали.
Я молча кивнула и направилась к выходу, стараясь идти ровно. Руки дрожали, в глазах расплывалось. Ни разу ранее не испытывая магического истощения, я изрядно испугалась. Казалось, из меня выкачали воздух, сердце грохотало, в ушах стоял гул. Едва добравшись до кареты, я без сил упала на мягкие сиденья, давая себе слово больше никогда так не забываться и контролировать силу.
***
«Это уже стало плохой традицией», – уныло подумала я, глядя на ворох газет, принесенный Эдвардом утром.
– Из тебя пытаются сделать символ революции, – хмуро произнес он, кладя их на столик. Я взяла верхнюю, – почитай. Ты – жертва королевского произвола. Ремы отобрали у тебя все – титул, родителей, богатство, а я силой принудил стать моей фавориткой. То есть, опозорил благородную девушку, арию по крови, мага.
Первым порывом было пошутить, что так и есть. Почти все, что написано, правда. Но заглянув в глаза наследнику, осеклась. Улыбка погасла.
