Все ее барьеры сносило, стоило оказаться рядом. Им обоим становилось безразлично все остальное.
Может, он ошибается, и она забыла его? Но ее взгляд! Тот самый, от которого он в свое время просто дурел. Его буквально накрыло там в коридоре.
Однажды он не выдержал. Поймал ее у входа в комнату, упал на колено и просил прощения, почти в отчаянии.
— Андрей, я давно тебя простила, прекрати этот цирк и оставь меня в покое. — Она вырвала юбку из его рук и ушла, а он не осмелился ее удерживать.
Что же она хочет? Как ее вернуть? Зачем ей этот Петя? Ведь нет к нему тех чувств, что объединяют их.
В голове навязчиво вертелась мелькнувшая однажды мысль: а вдруг ей действительно будет лучше с этим человеком? Он отмахивался от нее, но она словно навязчивое насекомое не хотела никуда уходить. Наконец он сдался и задумался.
Петр — солидный, основательный, заботливый. Позвал ее замуж, любит, поддерживает. А что он? Кроме страданий ничего его любовь не принесла. Ни в начале отношений, когда они оба предали Нику, ни в середине, когда он буквально бросил ее по возвращении из Парижа, ни в конце, когда просто выгнал.
Он даже не смог как следует оценить ее жертву, ведь Таня бросила все, чтобы ухаживать за ним в те полтора месяца, что он провел в коме. Не Ника, не мама. Они просто наняли Елену Петровну и Таню, отделавшись мыслью, что она отрабатывает свою несуществующую вину. Слишком поздно он понял, что все совсем не так. Ради этого не бросают учебу, престижную и хорошо оплачиваемую работу.
А что сделал он для нее? Ничего.
Мало того, выбросил, как ненужную вещь. И чего хочет теперь? Чего ждет? Зачем ей опять связываться с ним? Да, к Петру нет особой страсти, но он способен многое дать, в частности, простое женское счастье.
Андрей подпрыгнул с кровати и нервно заходил по номеру. Наконец-то он понял. Все встало на свои места. Он эгоист. А Таня устала. Устала страдать, устала ждать, даже, видимо, надеяться устала.
Как можно было не видеть? Идиот. Это же очевидно, но глупое ХОЧУ затмило разум.
И что теперь?
Андрей резко остановился.
Нужно решаться на что-то серьезное. Не на слова, которые ничего не значат, на действия. В этом его последний шанс.
Андрей подхватил новый довольно простенький пуховик и вышел из гостиницы.
Дорога до храма была недолгой, тем более он так спешил, что иногда срывался на бег. Отца Алексея нашел почти сразу в кабинете настоятеля. Тот сидел за столом и изучал бумаги.
— Я согласен, — заявил он с порога, вызвав недоумение на лице священника.
