Как раз тогда, когда Андрей ударяет кулаком по дереву, в тени которого они едва не поцеловались. Она морщится, понимая, как ему больно, но идет следом за Даниилом.
Воронцов позвонил ей утром с просьбой отвезти в аэропорт.
— Машину арендованную сдам, а ехать надо. Могу такси вызвать, но хотелось бы лично попрощаться.
— Хорошо. Не думала, что ты так скоро уедешь.
— Временно. Хотел вчера объяснить, да как-то не получилось. Извини, если обидел.
— Тебе не за что извиняться. Я заеду.
Положив трубку, Таня упала на подушку.
Слезы кончились ещё вчера ночью. Она столько не плакала за все жизнь. Не давал покоя вопрос: правильный ли выбор сделала? Не был ли то единственный шанс получить частичку любви от него. И окончательно поняла, что влюбилась. А влюбленные люди они эгоисты. Если бы он позвонил или пришел, она бы не раздумывая бросилась к нему в объятья, но он не пришел. Плевать ей было вчера на Нику, за Даней пошла лишь из стыда. Если б не поймали с поличным, не отступилась бы и дошла до конца — этого требовала душа, этого требовало тело.
А совесть? Есть огромное множество способов ее заткнуть.
Теперь никогда не узнать счастье в объятьях любимого. Любимого, да, но любящего ли?
Что-то внутри твердило: не важно! Лишь бы один разочек испытать безумную эйфорию…
Сегодня все иначе. Утро ставит по местам то, что ночью казалось возможным. Разве сможет она предать Нику, которая давно любит Андрея? Сколько они вместе? Два года? Она за неделю прикипела к нему, ей сейчас больно расставаться. А что будет с Никой? Хоть подруга никогда не говорила о своих чувствах, очевидно же: его невозможно не любить.
А он? Он кого любит? Ее или Нику? Или никого?
Ее душа разрывается на части. Таня опять поет. Достала старый диск, где были собраны песни периода подростковой влюбленности. Селин Дион, Уитни Хьюстон, Барбра Стрейзанд, Тони Брекстон. Сейчас она понимает слова, и они вторят ее настроению. Каждая песня переживается по-новому. Ее сердце плачет вместе с поющими женщинами."
"Стучит мама и спрашивает, в порядке ли она.
Да, нормально. Дверь не открывает, потому что мама сразу поймет, что она плачет.
И вот звонит он, хватает трубку, не зная, что услышит. Сердечко стучит. А он сообщает, что улетает.
Пора бы уже собираться. Лед на глаза положить что ли? Не стоит ему видеть ее такой. Спускается на кухню. Там мама. Подкарауливала?
— Влюбилась?
Таня отмахивается. Не сейчас. Ее совсем не тянет на исповедь.
— Мам, отстань.
— Валера просил приглядывать.
