Поступали тяжелые пациенты, одного перевели в обычную палату, одного едва не потеряли. Лишь ближе к вечеру образовалась возможность проверить свою теорию. Было уже поздно, когда доктор явился к Ивановой и, ничего не объясняя, потащил за собой. Медсестру он отправил обедать. Сам подошел к аппарату и снова попросил Татьяну поговорить с пациентом. Сначала ничего не было. Но чем больше та говорила, тем заметнее становились колебания. Да! Воронцов явно был к ней неравнодушен.
— Татьяна, какие у вас отношения с Андреем Александровичем?
Девушка покраснела до кончиков ушей.
Понятно.
— Я его люблю. Дмитрий Сергеевич, зачем вы позвали меня? Ведь его мать запретила.
— Думаю, смогу убедить Воронцову допускать вас сюда. Вы будете приходить?
Татьяна схватила его за руку, глаза засияли.
— Если бы можно было, я бы вообще не уходила. Дмитрий Сергеевич, прошу вас, сделайте это, я буду бесконечно благодарна.
Мужчина и сам был бы рад. Остается убедить графиню.
— Моя смена послезавтра. Татьяна, если за эти дни ничего не изменится, я поговорю с ней.
— Как долго Андрей будет в таком состоянии?
— Никому не известно. Сейчас важно, чтобы состояние стабилизировалось. А в коме пациент может пробыть от нескольких часов до нескольких лет. Будем надеяться, что это не наш случай. Сейчас идите. Поговорим через два дня.
Татьяна ушла, слегка ссутулившись. Хорошая девушка. От нее идет тепло и свет, в отличие от Ланской. Понятно, почему Воронцов выбрал ее. Хотя она не так красива, как блондинка.
Два дня, как всегда пролетели не заметно.
Эти двое, Воронцов и Иванова, настолько запали в душу, что он думал о них даже на выходных. Хотя раньше такой привычки не имел. Вышел из здания больницы — забыл о работе. Но не в этот раз.
Татьяну было жалко особенно. Эти две… дамы не дадут ей покоя.
Возвращение на рабочее место ознаменовалось еще одной аварией, занявшей почти полдня, а так же неплохой новостью — состояние Воронцова более менее стабилизировалось. Он попросил медсестру задержать Воронцову для разговора, но самому пришлось задержаться на полчаса.
Ясно дело настроение графини лучше не стало.
— Пройдемте, Марина Андреевна. Нам нужно серьезно поговорить.
Дмитрий Сергеевич не дал ей возможности включить аристократическую надменность. Что-что, а общаться с разными пациентами он научился за годы работы в отделении интенсивной терапии. Женщина сглотнула и гордо прошествовала за ним в ординаторскую. Мужчина сел за свой стол, ей предложил кресло.
— Марина Андреевна.
