Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Что же будет с автономией академии? Если всё так, как сказал Роман, близится новый заговор, на этот раз организованный моим старым знакомым… Думаю, император должен это осознавать. Не верю, что Роман единственный, кто узрел полную картину.

С другой стороны, большая часть аристократии выведена из игры по щелчку пальцем. Многие заняты своими мыслями, даже те, кто не пострадал в драке у академии.

От раздумий стало дурно, в каком-то роде я пытался ими вытеснить тревогу в груди, скапливающуюся, как вода в лёгких тонущего человека, постепенно вытесняя кислород.

Император говорил и говорил, но я уже не мог концентрироваться на его словах. Он коснулся побоища в академии и рассказал об усилении охраны. В конце речи, аристократы сдержанно похлопали.

Морозов хотел сказать больше, очевидно что-то касающееся нашей семьи, но стоящая возле него Вика прошептала главе империи что-то на ухо и он плавно закончил, предлагая начать танцы.

Я повёл Катю, пробираясь через кружащиеся пары и подыскав просвет, взял за талию.

— Я не умею… — прошептала она. — Никогда не умела!

— Ничего страшного, я буду подсказывать, — улыбаюсь ей, вселяя уверенность. — Правую ногу назад, теперь половина оборота, следуй за моей рукой, не напрягай спину, аккуратно, вот и всё! Первый этап выполнен, он повторится через пару минут, а теперь к следующему…

Мы кружились, я вёл девушку, прикасаясь к мягкой ткани платья и понемногу успокаивался. Успокаивал ещё и тонкий стан партнёрши в руках, запутавшийся в упавших волосах взгляд, бывший испуганным, а затем медленно заволакивающее его наслаждение от процесса.

Катя быстро вошла во вкус и уже через десять минут мне почти не приходилось её поправлять. Гибкое тренированное тело и лёгкие ноги, она была рождена для размеренного вальса.

Девушка будто свеча плавилась от прикосновений, но иногда обжигала огнём, чуть вырываясь, чтобы снова вернуться и позволить моей руке покоиться на её теле.

Тревога отпускала меня, медленно убирая щупальца и унося их во тьму, где родилась.

Мы утомились одновременно, смещаясь к шведскому столу, где уже отдыхали десятки разгорячённых людей, как молодых, так и не очень.

Катя в очередной раз убрала упругие спиралевидные локоны, строптиво и настойчиво закрывающие лицо.

— Вы хорошо смотритесь, — произнёс дед, подходя к нам под руку с Миленой.