Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Кто-то буквально долбился в неё, как будто попадание в кабинет было вопросом жизни и смерти.

Лебедева открыла дверь, и тут же в центр комнаты влетел растрёпанный мужчина в костюме. Шея его была взмылена, галстук распущен и болтался уже на животе.

— Меньшиков Геннадий Андреевич, — скороговоркой представил он, кивнув сразу всем. — Прошу прощения за вторжение, но дело не терпит. На мою дочь напали!

Я цинично приподнял брови, глянув на паладина, мол, смотри, как надо начинать разговор с аристократами. Но Светлов лишь поджал губы, перенося своё внимание на гостя.

— Я услышал, что вы в городе, — Меньшиков сделал два судорожных шага в сторону Светлого. — И мне нужен историк… — метнулся обратно, чуть ли не падая на колени перед Лебедевой. — То, что с ней случилось, это… Одержимость или проклятие, я не знаю!

Мужчина перестал метаться, в один момент его ноги подкосились, и он действительно упал на колени, складывая руки в молитвенном жесте, и, обращаясь ко всем, взмолился:

— Прошу, посмотрите мою дочь! Глупая девчонка спустилась в разлом, чтобы показать друзьям, а потом случилось это… Я… Я всё покажу на месте!

Одержимость? Хм, как бы мне самому посмотреть на данный случай?

Цена человеческой жизни

Светлый спустился со стола, на котором удобно сидел, Меньшиков тут же подскочил к нему, вцепился в рукав его простой одежды.

— Умоляю, вы должны мне помочь! Я… Я на всё готов…Я всё отдам! Моя малышка…

— Спокойно, — Светлов отцепил пальцы убитого горем отца от своей руки.

— Но мне нужна и она… — мечущийся взгляд мужчины остановился на Лебедевой.

Светлов тоже поднял глаза на Оксану, приподнял бровь, как бы спрашивая её решение, преподавательница тут же закивала:

— Да, конечно, я сейчас подойду.

Потёмкин вышел вместе с паладином и пошатывающимся отцом, а я метнулся к Лебедевой, ощущая себя охотничьим псом, почуявшим дичь.

— Ты должна взять меня с собой! — громким шёпотом потребовал я.

— И как ты себе это представляешь?! — так же шёпотом взорвалась она, взмахнула руками, сердито смотря на меня. — В качестве туриста сходить в разлом со скверной?! Ты же сам тут сцену устроил, что тебя и тронуть без ордера нельзя, а тут вдруг побежишь к больному одержимостью ребёнку.

Я заскрежетал зубами, понимая, что она права.