Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Десять вагонов, которые уже к концу праздников должны были отправить первокурсников академии в заповедник, таинственное место, где собраны изменённые звери. А затем и второй курс и третий, только четверокурсники, уже обладающие спутниками, не прокатятся на новом поезде.

За это время по моему приказу, Сорокин изменил поезд. Я выкинул все спальные места, попросив поставить туда кресла, как в первом классе. Если раньше такого рода места имелись всего в десяти процентах поезда, сейчас он весь представлял собой роскошь.

Инженер лишь улыбался. Особенно, когда люди Карпова вдруг принялись нас отговаривать, убеждая, что маршрут заповедник — новгород занимает два дня, а значит людям будет негде спать.

Мы же планировали покрыть это расстояние за шесть часов.

Слава богу Карпов дал тот самый зелёный свет, как объяснил мой изобретатель, выражение брало своё начало на светофорах. И мы продавили свою идею.

Так же никто не стал красить поезд, оставляя сверкающий металлом поезд.

— Как корабль назовёшь, так он и поплывёт, — бросался выражениями Костя.

— Знакома, — ответил я. — Пусть будет Серебряная Молния.

— Хм, ему идёт, — с любовью погладив стальной бок, произнёс Сорокин. — Вы слышали? Наносим название!

Мы успели. Успели всё подготовить до отправление. Вампиры были вышколены Софьей, прошедшей школу подготовки для ассистентов руководителей. Каждый получил белый камзол в стиле гвардии моего времени, уж очень мне тогда нравилась их форма. Одежда была вышита серебром, на голове каждого фуражка, красота.

Поезд тронулся и я стал первым его пассажиром, правда следом за мной вошёл и Карпов, оценивающе осматривая интерьер и качая головой.

— Сколько же будут стоить билеты? — поджал губы он. — Такая роскошь не может стоить дёшево.

— Они не будут дорогими, — ответил я. — Я хочу, чтобы новый вид передвижения был доступным, говорящим, что роскоши достоин каждый. Доступно, быстро, качественно. А деньги это приносить будет, только вот…

— Скорость, — понятливо кивнул Карпов.

Я лишь промолчал. Милославский сел в кресло, прислушиваясь к ощущениям и с его губ до самого пригорода не сползала улыбка, а ещё настороженность.

Я его понимаю, поезд летел с безумной по меркам железных дорог скоростью, причём так плавно, что вода в стакане передо мною, даже не качнулась. Изредка, но жидкость меняла положение, по очереди касаясь краёв, плавно и неторопливо, всё-таки полотно путей располагалось не на одной высоте.