Архэ

Одно им только удалось…

— И что? — с деланным равнодушием спросил Фэб.

— Вас они спасли, да и детей тоже, — Ри осуждающе покачал головой. — Потому что, зайди ситуация дальше, под этим крестом могли бы оказаться и вы, причем все.

— А нас-то за что? — нахмурился Фэб. — Мы на твое мировое господство не посягали.

— Ладно, довольно. В очередной раз — довольно, — Ри махнул рукой. — Это бесполезный разговор. Ты все равно меня не слышишь. Или делаешь вид, что не слышишь. Спасибо, что показал могилу.

— Это святое место, а не могила, — поправил Фэб.

— Себе копай могилу, урод. Я вообще не понимаю, зачем ты сюда явился. Проверить? Ну, ты проверил.

— В доме оставались наши вещи… — начал Ри, но тут Фэб не выдержал, наконец, и расхохотался.

— О, на счет вещей ты можешь не переживать, — с трудом, сквозь смех, произнес он. — Они… очень красиво горели… воняли, правда, гадостно… но зато костер получился на славу…

— Господи, какая тупость, — с отвращением произнес Ри. — Вещи-то в чем виноваты?

— Да примерно в том же, в чем были виноваты они — то есть ни в чём, — пожал плечами Фэб.

— Но, как видишь, сгорели. И те, и эти. Так что за вещи не переживай. Они в раю. Наверное. Или на Берегу. Но тут их точно нет.

— Детский сад, — Ри покачал головой. — Впрочем, ладно, ничего ценного там всё равно не было.

— Ну да, ну да, ты сейчас пролетел через половину галактики ради пары старых рубашек и пакета с носками, — хмыкнул Фэб. — Интересно, есть у властелина вселенной пакет с непарными носками? Или ты научился отращивать носки прямо на ногах? Боги это умеют делать, или как?

— Я прилетел, чтобы попросить прощения у своих друзей, — бесцветным голосом произнес Ри.

— И побывать на их могиле. Я сделал то, ради чего прилетел. Фэб, довольно этого всего. Хватит. За мной уже модуль вышел, сейчас будет здесь. И, да, можешь думать всё, что тебе угодно, но… последнее. Мне искренне жаль, что всё так получилось. Правда. Можешь мне не верить, потому что твоё неверие уже не важно. Я чувствую и вину, и ответственность за происшедшее.

Фэб, уже переставший смеяться, посмотрел на него — долгим, оценивающим взглядом. Пожал плечами.

— Мне всё равно, — сказал он просто. — Ты можешь чувствовать что угодно, говорить что угодно, отвечать за что угодно — мне абсолютно всё равно, и будет всё равно. Единственное, чего бы я хотел, так это чтобы ты пореже осчастливливал нас своими визитами. Они сильно выбивают из колеи.

— Хорошо. Но я должен был убедиться, что они похоронены достойно, — заметил Ри.