Архэ

— Не более чем неплохо. Да и то не всегда.

— Хорошо, — вымученно согласился Ит. — Давай объясню. Саб стопроцентно выберет что-то максимально щадящее, это раз. Два — в какой-то момент, еще до всего, сознание практически полностью отключится, и бороться с этим не надо, это как раз правильно. Три… эй, ты чего?

Пятый смотрел вниз, и Ит не сразу сообразил, что того чуть ли не трясёт.

— Ты не понимаешь, — едва слышно произнес Пятый. — Всё слишком быстро… Я очень старался, но… я не могу так… а в то же время…

Ит присел рядом с ним на корточки, заглянул в лицо — сильнейшая растерянность, смятение.

— Перед врачами раздеваться, и то… Ит, мне стыдно! — с отчаянием произнес Пятый. — Это… это выше моих сил, наверное… Я не понимаю, что происходит. Я изо всех сил пытался как-то…

— Спокойно, — твердо произнес Ит. — Никто и никогда против твоей воли или по принуждению ничего не сделает. Никакой несвободы нет, запомни. Не готов — не надо. Поступай, как хочешь. Саб не идиот, догадается.

— Я не знаю, чего хочу, — спустя почти минуту молчания признался Пятый. — Не могу понять. Может быть, потому что не умею хотеть. Не научился. И не думай, что я не ничего не вижу и не понимаю. Вижу. И понимаю. Знаешь… на меня никто никогда в жизни так не смотрел. Даже Рдес, и тот… то есть смотрел, но не так. А сейчас… Ты сказал про символы? Мы этих символов вокруг теперь видим столько, что порой делается страшно. Недавно я у дома заметил вьюнок, который растет в траве.

А вон там, видишь? Бабочка. И это совсем мелочи, Ит. И взгляды, и запах, и даже то, как свет падает на предметы — это всё символы, о которых я пока не в силах рассказать и объяснить. Мир, он был… черно-белый, выцветший, очень много лет. Яркая, живая Сеть — и что-то невнятное и пустое вовне. Теперь… всё смешалось, понимаешь? Мне просто трудно, я… и Лин тоже… когда мы придумали это всё, мы… ни секунды не думали вот об этом. Вот об этом всём — вот так. Я и представить не мог, что буду сидеть на горе рядом с самим собой, и говорить — о таких вещах.

Ит покачал головой. Сел рядом с Пятым, вытащил сигареты.

— Трудно, — согласно кивнул он. — Верю. Очень трудно. Но… тебе не приходило в голову, что можно просто попробовать принять всё, как оно есть? Ты жив, уже почти здоров. Рядом — те, кому ты не безразличен, и кто не желает тебе зла и не ждет от тебя выгоды. Попробуй, — предложил он. — Просто возьми, и попробуй.