Армагеддон

Я врезался в кухарку, которая шла по коридору с корзиной овощей, и она громко испуганно заголосила.

– Молчи! – вызверился я. – Где Овор?

Дверь коридора резко распахнулась, и в коридор выскочил дядька Овор с мечом в руках. Он был в одних штанах, похожих на шаровары, заправленных в высокие шерстяные носки, с голым торсом, покрытым седыми волосами.

– Тьфу ты! Напасти какие. Миланья, – в сердцах произнес он, – хватит голосить. Я думал, нападение, а тут, – он широко улыбнулся, – сынок прибыл.

Я ошалело уставился на дядьку.

– Дядька, – я пошел на него, – я поймал Теля. Как так оказалось, что он гуляет на свободе?

– Ты про этого? – Дядька указал концом клинка на тело.

– Да, дядька, о нем.

– Так я его отпустил, он забавный.

– Чего? Забавный? Он бандит, иномирец.

– Да, – невозмутимо ответил дядька, – бандит. Был. А теперь у меня охранник в трактире, и он умный. Много знает. С ним приятно поговорить, он мне о своем мире рассказывает, о демонах.

– У-у-у, – взвыл я, поражаясь дядькиной наивности.

– Да брось ты, он не хочет к своим возвращаться, он хочет тут остаться.

– Уже нет. – И, хитро прищурившись, Овор негромко заговорил: – Он, понимаешь, у пруда побывал. Пошли, расскажу, – и он, ухватив меня, потащил к себе в кабинет, что был недалеко от столовой и кухни.

– А этот? – Я обернулся на Адвоката и тело.

– Этот отлежится на полу, в себя придет, – беспечно отмахнулся Овор. – Подлечим голову. Зачем только было калечить?..

– Я случайно, – пробасил Адвокат.

– Ты это, Адвокат, – дядька строго посмотрел на здоровяка, – ты насовсем?

– Да, дядька Овор, – радостно щерясь, ответил тот.

– Тогда чего стоишь, бросай Теля, иди в трактир, там охранника нет.

У Теля сегодня был день невезения, хотя вроде не понедельник. Его тушка с грохотом упала вниз головой, а Адвокат устремился прочь.

– Ничего ему не сделается, – увидев мой взгляд, пояснил дядька. – Потом полечим. Пусть отдохнет, полежит. Тель, понимаешь, – дядька хитро прищурился и, понизив голос, стал говорить, – у меня хочет остаться.

Я успокоился и дал Овору себя увести.

– Миланья, – крикнул мой дядя, уходя, – приготовь нам с сыном что-нибудь перекусить.

Овор действительно принял меня как родного сына и всегда называл так. Он считал, что раз мой родной отец отказался от меня, он станет мне отцом. «А чего! – говорил он.