Армагеддон

Но внезапно королева обратилась к новому начальнику тайной стражи, мессиру Луминьяну.

– А почему вы молчите, мессир? – спросила она.

Идриш подавился. Я похлопал его по спине, пытаясь спасти от неловкости.

– Должность мессира обязывает его больше слушать, чем говорить, – ответил я за него.

Среди придворных двое упали в обморок. Король хмыкнул, наблюдая за этим зрелищем.

– Однако молчание мессира так красноречиво, что некоторые падают в обморок, – произнес он с улыбкой.

Придворные натянуто засмеялись. Луминьян, пытаясь что-то сказать, лишь беззвучно открывал рот.

Король махнул рукой:

– Молчите, мессир Луминьян. Это у вас получается лучше, чем говорить и кланяться.

И, не выдержав, он разразился громким смехом.

– Приказываю вам, мессир, всегда появляться пред нашими очами таким образом, – произнес он сквозь смех. – Но! – Император неожиданно стал строгим. Посмотрел на него и сказал: – Мессир. – Тот перестал испуганно жевать губами, побледнел, и его лицо мученически вытянулось, словно его потащили на виселицу.

 – Вы сумели нас порадовать, до вас никто не сделал столько, сколько вы сделали за неполные две недели вашего пребывания на посту главы начальника тайной стражи. Вы будете величаться… – Он сузил глаза, в них сверкнул огонек иронии. – Луминьян Прыткий.

– Спасибо, ваше императорское величество, – проглотив тугой комок в горле, выдавил из себя мессир.

– Не за что. И прошу вас, умерьте свою прыть в истреблении моих подданных. Всем остальным, кто у вас на примете как бунтовщик, я объявляю амнистию.

Пусть потомки меня помнят как императора справедливого и милостивого.

О, что тут началось! Жужжание придворных пчел стало напоминать радостные мартовские вопли котов, каждый старался перекричать другого, восхваляя непревзойденную мудрость императора. Как его только не называли. Перечислять не буду. Император же снисходительно принимал хвалу и лесть, обильно льющиеся ему в уши. Наконец, устав, он важно произнес:

– А теперь, господа, – он бросил салфетку на тарелку, – я покину вас.

Меня ждут важные государственные дела.

Он встал, и мы, сидящие за столом, поднялись следом. Его императорское величество, окруженный двумя вампиршами, величественно прошествовал из столовой. Королева вышла за ним. Луминьян же, тяжело дыша, согнулся, словно его ударили в живот.

– Какой ужас, – прошептал он. – Я чуть не умер.

Я наклонился к нему, пытаясь придать своему лицу выражение сочувствия:

– Привыкайте, мессир. Это светское общество.