Капеллан Вольфрам последовал примеру напарника, в рубиновых глазах его шлема-черепа отражался мерцающий свет тысяч свечей, сверкая на их гранях.
— Император снова распутал для тебя переплетённые нити судьбы? — спросил второй жрец-десантник.
— Да, брат-капеллан, — ответил Ансгар.
— И что он явил тебе в Своём достойном восхищения милосердии?
— Он явил мне жестокую судьбу, которая постигла братьев из роты кастеляна Герхарда в языческих джунглях Армагеддона, — ответил Ансгар, пытаясь сохранять спокойствие в голосе, несмотря на гневный фанатизм, бурливший в крови.
— Он показал мне, что мы скоро вернёмся на планету, дабы направиться в кишащие ксеносами джунгли и вернуть то, что утратили — драгоценное геносемя. И Он показал мне, что на этот раз моя служба закончится.
Наступила долгая тишина. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Вольфрам глубоко вздохнул. Дым медленно кружился в золотой мелкой пыли неподвижного воздуха часовни.
И, в конечном счёте, именно он прервал зловещее молчание:
— Если именно это было показано тебе, тогда ты должен пойти в бой с чистой душой.
Также надлежит повторно освятить твоё оружие и броню, дабы ты мог служить Ему как Его чемпион до самого конца.
Астартес коснулся острием клинка каменной ступеньки перед алтарём, обхватил рукоять обеими руками и опустился на колено перед боевым знаменем, на котором было выткано изображение маршала Эмрика. Оба капеллана положили руки в бронированных перчатках на увенчанный металлическими листьями шлем и начали нараспев произносить молитву священного отпущения грехов, посвящённую идущим на смерть на службе Императору.
Раз брат Ансгар был выбран Им стать чемпионом крестового похода, он будет оставаться в этом звании — по воле Императора — пока Чёрные Храмовники ведут священную войну с орочьими ордами на Армагеддоне или пока он не падёт в битве с отвратительным и ненавистным зелёнокожим врагом."
"Шестая глава
Крестовый поход
Келья Бранта была такой же простой и спартанской, как у любого брата-Храмовника на борту “Божественной Ярости”.
Единственными бросавшимися в глаза отличиями были когитатор в дальнем углу комнаты и пикт-экран, встроенный в витражи. Окно было восстановлено из руин Солемнского замка, и раньше сквозь него на пол священной усыпальницы маршала Эмрика изливался радужный свет.
Молельня Бранта была отделана каменными плитами с павшего Солемна — сейчас на планете не осталось никаких следов присутствия Чёрных Храмовников — как и каждая монашеская келья боевой баржи.
