Возможно, ангел-мститель Адептус Астартес всё же не устоял перед решительным сопротивлением зелёнокожих.
И так весившие по полтонны мускулистые ксеносы подверглись хирургическим улучшениям примитивной механической аугметикой. С сервоприводами в руках и ногах, встроенным в металлические экзоскелеты оружием и лязгающими железными ртами они возможно не уступали лучшим воинам Императора — Адептус Астартес. Для обычных солдат Его Императорского Величества они олицетворяли собой весь ужас и всю серьёзность ксено-угрозы человечеству.
Но охотники на орков и в том числе Парни Бориско не были обычными солдатами Имперской Гвардии."
"Гундерсон успел выстрелить ещё дважды, оба лазерных разряда попали в середину незащищённого лба первого аугметированного зелёнокожего, прежде чем тот успел открыть огонь. Прочность орочьих черепов не являлась тайной, некоторые даже сравнивали их с керамитом, но длинноствольная лазерная винтовка могла пробить даже наружную обшивку “Леман Русса”. Из ровных отверстий брызнула тёмная кровь, механизированное тело киборка пробежало ещё десять метров, прежде чем упало на землю.
Поршневые ноги тщетно пинали потрескавшийся от сорняков рокрит.
В этот момент огонь открыл второй киборк, вращавшиеся стволы примитивной пушки с устрашающей скоростью выплёвывали разрывные снаряды в убегавших имперцев. Но благодаря отсутствию тяжёлой брони охотники оказались быстрее неповоротливого киборка и пока снаряды крошили рокрит вокруг них, ноги шкуродёров едва касались земли, всегда опережая противника на шаг.
Быстрее, все кроме Эрца. Адъютант Бориско неожиданно исполнил дёргающийся танец смерти, когда пули пробили почки, лёгкие и внутренности. Он рухнул на тёплый рокрит, вывернув руки и ноги под неестественными углами.
Но Бориско, Тремейн и несколько шкуродёров пустили в ход дробовики и лазерное оружие. Жгучие разряды и картечь пронеслись над площадкой прямо в киборка. Яростный звериный рёв оборвался, когда множество лазерных лучей и дробин впились в плоть, миновав защитный экзоскелет.
Буйвол, взревевший почти как орк, стал тем, кто поставил последнюю точку. Лента автопушки гремела о затвор, гильзы звонко падали на потрескавшуюся посадочную площадку.
А затем Бориско оказался в длинной рассветной тени штурмового корабля.
Крут уже забрался в высокую открытую кабину и смотрел на Павле словно слепыми глазами, склонив голову на плечо. От взгляда наёмника у седого сержанта мурашки побежали по коже. — Металлическая птица пуста, — прощебетал ксенос.
