Аромат смерти

Та дернулась, как от удара током.

– Почти закончили, – сказала Иви, отходя от раковины и вытирая ладони о брюки. – Сейчас пойду в душ и лягу пораньше спать.

– А… – Мать, похоже, немного обиделась. – Я понимаю. Дорога была нелегкой, так что да, прими душ. Я тебе дам полотенце. Специально купила новое. И зубную щетку. – Мать сполоснула руки и пошла в сторону спальни.

– О… – Она остановилась. – Кондиционер в красном флаконе, пенка для лица…

– Я все привезла с собой.

– Брось грязную одежду в корзину, я с утра постираю.

– Не надо. Я сама постираю, когда вернусь.

Матери явно хотелось спросить, когда она уезжает.

– Иви… – Как она могла так запросто обращаться к ней по имени? Иви этого не понимала. Сколько раз мать произносила «Иви», когда дочь была маленькой? – Ты еще приедешь?

– Разве ты не говорила, что в Тайбэе холодно и дождливо? Я думала, мы можем с тобой вместе приготовить обед…

– Да. Сходили бы на рынок… или…

– Могли бы прогуляться вдвоем. Как насчет пляжа? Тебе же нравится пляж…

– Нет, не нравится.

– Или сходить на ночной рынок, он тут прямо…

– Я тут много размышляла… знаю, что обращалась с тобой… и с твоим братом… – Мать уже плакала. – Пожалуйста, позволь мне…

– Я не хочу плакать. И не прошу у тебя прощения.

– Пожалуйста, я… Мне всего-то нужно…

Слова сталкивались, они перебивали друг друга, разговора не получалось. Иви терзалась неловкостью.

– Я знаю, ты меня ненавидишь… Считаешь ужасной матерью…

– Понимаю, ты сердишься.

– Нет, – сказала Иви, дрожа, в последний раз перебив мать. – Знаешь что? Внутри пустота. Ничего не осталось.

Она развернулась и пошла в ванную. Услышала, как мать сползает по стенке, заливаясь слезами.

– Прости меня, – рыдала она, но Иви уже не слушала.

Мать поднялась, прошла обратно на кухню и уставилась на губку для посуды.

Только когда в кухне снова потекла вода, Иви встала под душ. Внезапно она пожалела, что не захватила с собой защитный костюм – чтобы ничто не смогло прорвать ее защиту, тем более прошлое.

Некоторое время Иви пряталась в ванной. Потом, поняв, что больше не может стоять под водой, она на цыпочках прокралась к себе в комнату. С волосами, обвязанными полотенцем, из-под которого свешивалось несколько прядей, напялила обратно уличную одежду. Сжалась в комок на постели, как раненое животное, боясь издать хоть звук, боясь выйти из комнаты. Она слышала, как мать внизу ходит из стороны в сторону.