Аромат смерти

Увидела гигантскую рану и кровь, струящуюся из бездны, которая принадлежала ей одной.

У нее по-прежнему были ее руки, ловкие и умелые, и деньги от страховки, на которые она сняла скромное помещение под студию. Там она обучала живописи, а еще делала маникюры и педикюры. Всегда улыбалась, болтала, развлекала клиентов. Люди любили ее. Но на улицу она выходила редко. Ее пугал свет фар, страх быстро превращался в панику. Приходилось останавливать инвалидное кресло посреди пешеходного перехода, потому что она едва дышала.

Мотоциклы проносились мимо, машины гудели, но воздух отказывался проникать в легкие, а все тело коченело.

Она звала по именам мужа и сыновей. Никто не отвечал.

Она была молодой матерью, вдовой и инвалидом, но ей надо было работать, и от усталости порой казалось, что она сходит с ума. Она так и не разобралась со скорбью и гневом, но видела мужа в карих глазах и чарующей улыбке одного из близнецов. У него был даже его запах. Это казалось настоящим чудом – как будто он родился заново в другом теле, чтобы вернуться к ней.

А как же второй? Без запаха, молчаливый, лишний, с обвиняющим выражением в глазах? Он напоминал, что она сама виновата в своем параличе и в уродстве, напоминал, что ее потеря невосполнима и что любимого назад не вернуть.

В одно особенно тоскливое утро понедельника она убирала посуду после завтрака – и вдруг ощутила беспредельное одиночество. Решила чем-нибудь побаловать себя. Включила ванну для ног с массажем, подлила в воду кокосового молока, поставила туда стопы и на максимум выкрутила температуру и давление струй.

Вскоре комнату наполнил пар. Аппарат дважды пикнул, сигнализируя о перегреве. Она посмотрела вниз: кожа на ногах была ярко-красной и опухшей. Она ничего не почувствовала.

Ощущение беспомощности отступило только тогда, когда щелкнул дверной замок и ломкий юношеский голос объявил: «Мам, я дома!» Жизнь снова стала прекрасной. Она пыталась быть хорошей матерью. Работала не покладая рук, чтобы отправить их в лучшие школы, дать им лучшее образование и лучшие перспективы.

Больше она никогда не услышит этих слов. Не увидит его лица. Стоя над каталкой в больничном морге, она снова оказалась в инвалидном кресле на пешеходном переходе.

У нее опять была паническая атака. На этот раз бесконечная.

Ночь была облачной и темной. В переулке стояла тишина. Стараясь ступать как можно легче, Иви все равно понимала, что шумит, особенно когда открывала калитку и шла по гравийной дорожке к деревянной двери. Та была не заперта.