Аромат тьмы

Но ослепительно сверкали не только их платья, разве можно от порождения мрака, коим я являюсь по факту рождения, спрятать искрящиеся светом души. Я по-детски засмотрелась на трех женщин, чувствовала, как глаза щиплет от подступивших слез. Как в моей груди трепещет перед их первозданной душевной чистотой. И, ощутив побежавшую по щеке горячую слезу, осознала истинное понятие «наши светлячки», о которых с таким тоскливым придыханием говорил Фрей, рассказывая о потере целого мира.

Мир света и тьмы! Теперь я понимаю, каким был Вайр, пока не заразился мраком.

И почему мужчины умирали в муках, когда пытались отобрать, либо защитить свой свет. Почему даже в Оплоте и среди своих трое светлых душ откровенно тянутся в тень своих темных защитников, неосознанно прячутся во Тьме.

Я не сразу поняла, что мы с Фреем молча застыли возле стола. Все рассматривали меня, а я, потерявшись в своих мыслях, пораженно таращилась на незнакомок. Совершенно неожиданно эти три светлячка поднялись, словно сверкающие бабочки вспорхнули, и, обогнув стол, приблизились ко мне.

— Я свет Имрой, — прозвенел задорным колокольчиком голосок первой красноволосой девушки, она оказалась еще более миниатюрной, чем показалась с первого взгляда.

— Почему ты плачешь, милая? — обеспокоенно проворковала вторая представительница расы вайров и осторожно, с нежностью вытерла слезы с моих щек. — Я свет Лея…

О, боги, что им ответить? Что осознала свою душевную убогость рядом с ними? И это ощущение отдалось мерзким привкусом зависти и камнем легло на мою темную душу.

Я невольно оглянулась на Фрея, с мучительным содроганием и пронзительным сочувствием осознав его чувства, его боль, его ярость от потери и грандиозного обмана при нашей первой встрече. И все равно фанатично жаждал обрести даже такую, загрязненную тьмой истинную. Ведь именно эта жажда позволила ему справиться с порывом убить, искалечить то недоразумение, которое подарило ему вместо истинного света само мироздание.

— Я свет Рахель, — приглушенно, очень женственно и одновременно с легким сочувствием и пониманием представилась «эльфа», тот самый оракул, которая помогла нам с Фреем встретиться.

— Я Олеся, — сипло назвалась я и с горькой самоиронией добавила, — просто Олеся.

Меня неожиданно вырвали из окружения девушек, но испугались они, а не я. Крепко, но не причиняя мне боли, держа за локоть, надо мной навис Фрей и сверлил таким зловещим взглядом, что я невольно поежилась.