Аромат тьмы

Точнее, сунул ошалевшего сородича в загребущие руки голодного зомби — словно ребенку леденцом рот заткнул. Потом немного обиженно поправил меня:

— И не зомби вовсе, просто нежить… слегка. Местный некромант ее быстро с грани вернул. Только магическую полярность ей нечаянно поменял и все…

— Как ее зовут? — хрипло спросил «леденец», которого незомби за пару секунд вычистила от мрака, оттолкнула и с голодным прищуром уставилась на следующего кандидата в леденцы.

— Рада, — с нежностью произнес Дикей и таким заботливо-угрожающим взглядом одарил сородича, на которого его пара плотоядно уставилась, что тот сам протянул ей руку для «очистки».

Попробуй не поделись с сокровищем этого древнего вайра, две тысячи лет ожидавшего свой свет, — сожрет буквально.

— Кого-то она мне напоминает, — усмехнулся Фрей мне в макушку.

Я удивленно обернулась, а он на меня смотрит, многозначительно так, словно это я тут вечно голодное зомби. Я обиженно поджала губы. Потом до меня наконец дошло, что же именно муж хотел сказать и счастливо огласила на весь зал:

— Ура, народ, пора второе рабочее место в КВБ организовывать.

Расширяемся. В моей конторе появился новый работник! — Но, вспомнив, как сегодня искала «страдальцев», хмуро попеняла: — Мужики, начните уже магичить, копите мрак побольше, а то мы из-за вас вынуждены голодать…

Рядом с Ириром стояла Рахель, Имрой тоже с мужем и у обеих глаза на мокром месте, а на губах радостные улыбки. Имрой смахнула слезу и счастливо посмотрела на мужа:

— Вселенная и правда простила Вайр.

И помогает как может. Дарит нам необычных истинных, способных спасти не только свой свет, но и весь мир.

Я тоже расчувствовалась до слез. Проморгалась и заинтересованно посмотрела на вторую темную на этой земле: уже не лохматое красноглазое зомби, а вполне симпатичную женщину Раду с почти обычным для человека цветом кожи, только капельку сероватым; глаза у нее оказались теплого серебристого оттенка, как и длинные волосы. И вообще, она походила на живое воплощение ртути — плавная, пластичная, с мягкими женственными изгибами.

Насытившись, она быстро привела себя в порядок и, розовея скулами явно от смущения, спряталась на груди счастливого до неприличия Дикея.

Девять лет Рахель, к душевной боли Дикея, предсказывала не ему, но все изменилось в прошлом году. Сначала он просто не поверил своим ушам, когда оракул обратилась к нему по имени. Дальше только его и видели. Управился за год — отыскал свое сокровище, истинную, еще и отвоевал ее у смерти.