Аромат тьмы

Лесира называла его Кровавым Фреем, и сейчас я абсолютно с ней согласна, очень подходящее прозвище. Не такой крупный, как его подручные, но тоже высокий и мускулистый. Сегодня на нем темно-зеленый сюртук до колен, ремень с набором тонких коротких ножей. Черные тканевые брюки, а не гетры, как у других, заправлены в высокие, запыленные сапоги до колен из очень качественно выделанной кожи. Из украшений только золотые зажимы на воротничке, скрепленные короткой цепочкой.

В отличие от остальных, его темно-красные волосы, роскошной волной стекающие на плечи и подлокотники, очень даже чистые и блестят в утреннем свете.

И опять я отметила дикий контраст удивительных волос цвета красного вина с белоснежной чистейшей кожей без единой родинки или веснушки. Прямо как у новой меня… если бы не очередные синяки и ссадины, заработанные на ступенях.

Затаив дыхание, я вглядывалась в удлиненное мужское лицо с высоким лбом, красными бровями и густым веером таких же ресниц, которые только усиливали алый цвет его глаз, взирающих на меня.

Даже в кошмарах я не смогла бы представить таких неординарных, необычных и еще кучу «не» глаз, словно кровью залитых.

Сначала Кровавый Фрей сел ровно, потом встал, не отрывая от меня пристального, начавшего темнеть взгляда. Его ноздри вновь трепетали, жадно втягивая воздух, и мне почудилось, что этот зверь принюхивается к своей добыче. Последний глубокий вдох, красные ресницы на короткий миг прикрыли побагровевшие глаза; наверное, он пытался справиться с чем-то или спрятать.

Дальше мужчина зверем направился ко мне. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах меня бы восхитила его нечеловеческая хищная грация и пластика движений, бесшумная поступь крадущегося хищника, но не сейчас. И не того, кого боялась сама Лесира.

— Я не она… я не она… не она, — умоляюще зачастила я, отползая от идущего ко мне красноволосого чудовища.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда причина заполошного пульса встал вплотную ко мне. Высокий, поджарый, голодный зверь, вызывающий животный ужас, от которого волосы на теле встали дыбом.

И я на коленях, трясущаяся, измученная, с непрерывно текущими по щекам слезами. Время застыло, пока он взирал на меня сверху вниз, изучал, а я, сжав кулаки на груди, ждала вердикта. Все остальные тоже затихли, видимо ожидая решения своего предводителя. Вот он моргнул, будто запустил стрелки часов, само время. Наклонился и, перехватив меня за локоть, вынудил встать на подкашивающиеся ноги.