Артефактор. Книга 10. Маска теней

— Это отлично, — обрадовался менталист. — Так даже может получиться…

Побольше бы веры в успех. Но действительно, весь его план смахивал на авантюру, где основной, если не единственной, ставкой была удача.

— О нашем знакомстве всё равно узнают, — озвучил мои мысли Баталов. — Мы уже не раз появлялись вместе. Нужно продумать этот момент тоже.

— Да что же тут сложного. Скажу, что вы ко мне подкатывали, Роман Степанович.

— Что? — он поперхнулся.

— Завербовать пытались. Как артефактора, — объяснил я, подавляя смех.

— Ну а я сделал вид, что заинтересован. Нельзя же вам напрямую отказать. Вот другое дело, когда князь отказывает…

— А-а-а. О-о-о, — дошло до него. — Хорошо, да, это хорошо. Чем не причина присоединиться к тем, кого не трогают имперские службы, да?

— Так вы согласны? — неожиданно дошло до него и то, что мы обсуждаем уже совсем другой вопрос.

— Видимо, тоже от рыбки прозрел, — серьёзно заявил я.

— Ну а если честно, — не купился он. — В чём ваш интерес?

Долго он мне ещё не забудет наш разговор во дворце.

Впрочем, хорошо, если вообще никогда не забудет.

Я повернул голову и увидел кота, гоняющегося за листвой, подгоняемой ветром. Мимо спешили по делам горожане, под навесом отдыхали грузчики, хохоча над байкой какого-то дедка, что остановился рядом с ними. Пронеслась детвора, планируя спереть тех самых окуней.

Хорошо здесь. Хорошо дома.

— Мой интерес — действовать на опережение, — я взглянул менталисту в глаза. — Тем более, когда подворачивается возможность. Мейснер для меня может представлять угрозу.

На остальных… мне плевать. Вот вам честно.

Князь был очень опасен, я это ощутил. И я хорошо знал подобных людей. Каждый, кто вольно или нет перешёл таким дорогу, становился врагом. И получение мной титула отнюдь не спасало. Просто делало его осторожнее, а значит, ещё опаснее. Но зато давало мне достаточно времени, чтобы решить эту проблему.

Мне было несложно сохранять хладнокровие в этом вопросе. Ведь, несмотря на личный интерес, личного во ситуации для меня ничего как раз не было.

По сути, на Мейснера мне было так же плевать, как на прочих из дюжины. Пока он не трогал меня. Порой я сам поражался, откуда во мне столько равнодушия к некоторым вещам, которые общепризнанно были из разряда «хороших дел». Но всех не спасёшь, это я знал точно. Да и не всем это нужно, по правде говоря.

Не нужно было спасать и Баталова. Он так же, как я, действовал на опережение в своих интересах. Поэтому с ним легко было быть честным.