Давыдова всё это время неотрывно следила за каждым моим движением. Но понимающе молчала, за что я был ей благодарен. Отвлекаться на объяснения сейчас не представлялось возможным. С усмешкой вспомнил, как злился учитель — я засыпал его вопросами обо всём, что он делал. Всё-таки, в какой-то степени его скверный характер можно было понять. Ему не давали спокойно работать.
Из раскаленного металла я сделал медальон. Охладил и выгравировал улавливающие символы. Соединил со статуей, разместив на груди, и замаскировал под камень, чтобы не бросался в глаза.
Глаза уже слипались, но последний штрих — удерживающий состав, я сделал. Бережно нанес, вливая все нужные виды магии.
Кажется, я был готов вырубиться в обнимку с ангелом, но успел добраться до топчана. Рухнул лицом в подушку, набитую ароматным сеном. Статуи мне больше не снились.
* * *Проснулся я от стука молотка — сегодня бригада Емельянова работала над оранжереей. Звуки стройки прекрасно проникали сквозь раскрытые окна. Открыл один глаз и первым делом увидел княжну.
Девушка сверлила свою статую взглядом, словно ожидая, что та вот-вот пустит её.
Но я вложил необходимость первой активации самолично.
Мне ещё нужно было договориться с Давыдовой о правилах поведения.
— Доброго утра, — поздоровался я и потянулся.
Спал я, похоже, в той же позе, что и вырубился. Тело протестующе затекло и отказывалось слушаться.
— Александр! — Давыдова отвлеклась от наблюдения и взволнованно подлетела ко мне. — Доброго утра, мастер. Когда же?
Я поднялся и, прихрамывая из-за онемевшей ноги, подошел к ангелу.
Прощупал магией — почти готово. И внутренне порадовался тому, что с каждым разом получается всё быстрее — расту. Чем больше практики, тем лучше.
— Ещё немного, — успокоил я девушку. — Скоро вернусь и, думаю, можно будет приступить к самому главному.
Княжна кивнула и вернулась к своему сторожевому посту. Словно статуя могла от неё убежать."
"Я первым делом отправился в душ, где с наслаждением провел с полчаса. Трубы гудели и завывали, но я к ним уже привык.
Даже исправлять не хотелось, это придавало дому свой характер.
Гладко выбрился, надел домашний костюм и спустился на кухню. Там был только Игнат, вяло пожелав мне прекрасного дня в ответ на моё приветствие.
— Разве тебе не нужно в этот час быть на учебе? — удивился я его присутствию.
— Прохор мне сообщение прислал, в четыре утра. Буквы там все перепутаны, но смысл я понял — нужно явиться, иначе все погибнут от голода. Вот это было как раз грамотно написано.
