Пристав нервно дёрнулся, когда услышал довольно шумный звук крыльев, но ничего не заметил.
На месте жандармы шарахнулись назад, как только увидели моих котиков, сидящих рядом с преступником. Лекарь был спокойнее, хотя я ощущал исходящий от него страх. Мужчина предпочёл пока что к своему пациенту не приближаться.
Заужский тоже испугался, но не отступил, молодец.
— Это что? — севшим голосом спросил он.
— Охранная система, — официальным тоном ответил я. — Не беспокойтесь, они не причинят вреда тем, кто не хочет навредить мне, в свою очередь.
Я едва заметно шевельнул рукой, и львы неторопливо поднялись, один скрылся в зарослях, а второй подошёл ко мне и сел рядом.
Целитель сначала проверил скорченный труп и жестом показал, что тот готов. Затем занялся раненным, надев перчатки.
— Ноги парализованы, нужны носилки и помощь, — он быстро оценил состояние парня.
— И как же его парализовало? — этот вопрос пристав задал уже мне, доставая свой блокнот.
— Видимо, неудачно упал, когда через забор перелезал, — я равнодушно пожал плечами.
Заужский бросил быстрый взгляд на забор, находящийся в нескольких метрах от нас, и хмыкнул:
— А второй? Дайте угадаю, тоже неудачно упал?
— Не угадали, Лаврентий Павлович. Второй попал под действие защитного контура, который считал его особо злостные намерения.
— И каким же образом? — недоверчиво уточнил жандарм.
— А вот это уже профессиональная тайна, господин пристав. Как артефактор, я не желаю её раскрывать без соответствующего постановления суда.
А как аристократ, я имею право защищать свою собственность. Тем более что второй выжил и готов вам всё рассказать.
— Прямо готов? — Заужский удивлённо взглянул на парня, который тут же согласно закивал. — А нож в него тоже сам воткнулся?
— Я на него сам упал, — сдавленно сказал тот.
Это было необязательно, но мне меньше мороки. Я вполне мог защищаться так, как считал необходимым. Но парень, видимо, хотел побыстрее отсюда убраться.
— Ну-ну, — протянул пристав, что-то записывая в блокноте.
— Другие свидетели есть?
Мужчина кивнул в сторону дома, где горело несколько окон.
— Они видели меньше моего. Так что давайте договоримся, Лаврентий Павлович, что вы не станете тревожить пожилых людей.
Лев широко зевнул, обнажая клыки, и с громким клацаньем закрыл пасть. Заужский нервно выдохнул.
— Ну хорошо, ваше сиятельство. Мне будет достаточно ваших показаний. Вы когда-либо раньше видели этих людей?
— Не довелось, к счастью, — я помотал головой.
