— А что вы знаете про работу артефактора, ваше благородие?
— Да ничего, — простодушно ответил он и рассмеялся. — Ну что вещи чудные делать умеете, вроде сигналок, что у нас по участкам стоят. Вы мне только одно скажите: невинного человека ваша штука не прибьёт случайно?
— Не прибьёт, — серьёзно заверил его я. — Даже не очень невинного, вроде того, что ваши люди увезли. Мне не по нраву ненужные смерти, уж поверьте. Но если кто со злым умыслом попытается ко мне проникнуть… Честно скажу, не жить ему. Даже если сеть не сработает, сам прикончу.
Заужский замер с ложкой у рта. Сглотнул, опустил глаза и отложил угощение, аккуратно поместив на блюдце.
— Ваше сиятельство, ваше право никто не оспаривает. Я в том числе. За участок свой волнуюсь, мне же тут каждый почти знаком. Люди разные у нас живут, но в большинстве неплохие.
— Неплохих людей я не обижаю, — улыбнулся я. — Не переживайте, Лаврентий Павлович. Ваш участок скоро станет самым спокойным в столице.
Мои слова подействовали на него ровно наоборот. То есть испугали.
Пожалуй, про свой живой сад ему пока не стоит говорить…
Жандарм начинал мне нравится. Да, своеобразный, но за территорию свою он беспокоился искренне, а не формально. Похоже, окончательно определился, что останется именно тут. Пригрозить ему было нечем, но он старался договориться, как умел.
Достойно уважения, как минимум.
— Вы уж не подумайте чего такого, ваше сиятельство. Что я подозреваю вас или подобное. В смысле я подозреваю, конечно, что не всё так гладко, как вы говорите. Но это ваше дело.
Моё дело — чтобы порядок был.
— Поддерживаю. Порядок — это главное, — я подлил ему ещё чаю, и он благодарно улыбнулся.
Вернулся Прохор с пустым подносом. Поставил его в раковину и слеповато пригляделся к форме жандарма.
— Вот вы мне скажите, вашбродие. Кому жаловаться-то на хулиганов, а?
— Каких? — встрепенулся пристав.
— Да шо яблоки воруют постоянно! Со стороны Офицерского переулка. А там будка ваша стоит!
— Моя? — сильно удивился Заужский такой претензии.
— Ну эта, жандармейская, — поморщился слуга.
— Токмо пустая вечно.
Пристав нахмурился и достал блокнот, быстро вписав туда строчку.
— Прохор, — вступился я. — Лаврентий Павлович такими делами не занимается.
— А кто тогда занимается? — воинственно выпрямился старик.
— Я займусь, — многообещающе улыбнулся я.
Слугу это моментально успокоило. Он тоже расплылся в улыбке, пробормотал что-то одобрительное и, поправив лом за поясом, удалился.
Природница до той части сада не добралась.
