Тогда я ещё не умел от них избавляться, а потом принял принцип артефакторов — оставлять безвредные.
Побочный эффект возникал в виде дублирующего плетения, как отбрасываемая тень. Суть его была непредсказуемой, но всегда состояла в комбинации использованной магии.
Я в своё время хотел изучить этот вопрос, но всё времени не хватало. Да и коллег, которые делились бы опытом, у меня толком не было. Учитель моё рвение вообще не поддерживал. А чтобы я не отвлекался на такие мысли, просто завалил заданиями.
Так что я с любопытством наблюдал, как у плетения возникает этот «двойник». Пока ещё непонятный, до самой активации так и останется. Убирать его сразу я не стал, так будет дольше.
Да и бывало такое, что уберёшь один побочный эффект, а появляется другой.
Закончив напитку и нанесение состава, я вышел на свежий воздух. Уже наступили сумерки, которые стирали резкие очертания окружающего. Словно всё вокруг погружалось в дымку.
В саду загорелись фонари, возле которых тут же собралась мошкара и мотыльки.
Ветер стих и не беспокоил листву, так что та не шумела. Было очень тихо и спокойно.
Прекрасная ночь для испытания нового зверя.
Но для начала я задрал голову, нашёл на фронтоне гаргулью и позвал её. Статуя встрепенулась, отзываясь настороженностью. Спикировала к моим ногам и вопросительно курлыкнула.
— Всё в порядке, — я потрепал её по голове. — Сейчас сделаем тебя ещё лучше, дорогая.
На радостях она вспыхнула огнём, я едва успел убрать руку. Издала виноватый звук и опустила голову.
Нда, над эмоциональностью нужно поработать. Ну или оставить как есть и обзавестись стихийным артефактом.
Я присел на корточки и взял морду гаргульи в ладони. Мне был нужен зрительный контакт.
— Станешь моими глазами в небе? — задал я риторический вопрос.
Идея была простой: не просто ментально связать себя с ней, а дать возможность видеть то, что видит она. Таким образом управлять более конкретно. Например, куда лететь.
Но вот исполнение оказалось непростым.
В итоге я уселся на траву, сложив ноги по-турецки. Передача образов усложнялась тем, что разума в моей птички не было. А зрение соответствовало какому угодно созданию, но не человеку.
Пришлось вливать магию жизни, чтобы превратить её глаза в подходящие. И анималистической немного взять из запасов.
Я потерял счёт времени, пока бился над этой задачей. Фоном отметил, что ожили львы и отправились в обход. К ним присоединились оба призрака.
