Мы устроились на корме и катер отправился в сторону Адмиралтейства, водное пространство к которому уже пересекали судна самых разнообразных форм.
В преддверии праздничного салюта на воде было тоже оживленно.
— Вижу, Лука Иванович оценил твой успех, — Головин кивнул на мой родовой перстень. — Поздравляю! Мне мой отец выдал, когда я получил капитана, — он согнул пальцы в кулак, показывая аналогичный.
Мы шутливо стукнулись перстнями и рассмеялись.
Катер дошел до середины Большой Невы и остановился, дрейфуя на слабых волнах.
Большинство судов и лодок сделало также, в ожидании светового шоу. Иногда мимо проносились другие и оттуда махали нам, крича приветствия. Мы поднимали в ответ бокалы.
— А что же твоя прекрасная незнакомка? — поинтересовался я, за эти дни нам так и не удалось нормально поговорить.
— Ты будешь смеяться, — замялся друг.
— Обязательно, — ответил я, зная что это его не удержит.
Так и вышло, Головин для вида помолчал, глядя на волны, и признался:
— Не такая она незнакомка, как оказалось.
Одна из тех девиц, что мне матушка подсовывала, представь себе! Я толком тогда на неё не смотрел, а она меня без усов тоже не признала.
Смеяться я не стал, лишь удивился такому совпадению. Капитан моей реакции порадовался и охотно продолжил:
— Она, оказывается, тоже не была в восторге от этого сватовства. В чем мне призналась ещё там, после выступления мастера Ракиты. Но имен не называла, а я и не понял, пока не встретился с ней на следующий день. Тогда-то она меня и признала.
Как же мы хохотали!
— А имя-то у твоей хохотушки есть? — улыбнулся я его веселью.
— Ксения… — мечтательно ответил друг и спохватился: — Ксения Алексеевна Протасова. Младшая дочь графа Протасова, Алексея Михайловича, недавно произведенного в тайные советники при сенате.
— Хорошая партия! — провозгласил я, рассмеялся на возмущенный взгляд Николая и примирительно поднял бокал: — За прекрасную Ксению Алексеевну!
Друг тост поддержал и слегка оттаял.
От крепости бахнуло и небо расцвело яркими шарами фейерверков.
Над ними распустились золотые цветы, до самого горизонта. Засверкали фасады дворцов, с набережных раздались восторженные крики.
Салют был долгий, а под конец ввысь устремилась стрела и вспыхнула мерцающей сетью по всему небосклону."
"Мы несколько часов катались по Неве, периодически сходя на берег и присоединяясь на короткое время к шумным компаниям гуляющих. Почти все были в масках, которые раскрепощали и каждый встречный казался другом.
