Артефактор. Книга 9. Ключи мира

— Буду весьма признателен, — серьёзно ответил он и хитро прищурился: — И что же я вам буду должен за рекомендацию?

— Просьба у меня к вам. Это насчёт капитана императорской лейб-гвардии, Николая Головина…

Я осёкся, потому что менталист резко переменился в лице. Каждый мускул его напрягся, а разноцветные глаза сверкнули. Его дар разгорелся и ринулся ко мне, придавливая своей мощью.

— Откуда вы знаете о случившемся, ваше сиятельство? — даже не спросил, а потребовал ответа глава тайной канцелярии, усиливая нажим ментальной магией.

В голове загудело не только от силы Баталова. Джинн откликнулся на прямую угрозу, почувствовав, что меня атаковали.

— Иду на битву со врагом я, Искандер-амир! — донеслись издалека до меня мысли Хакана.

Даже в мыслях джинн был очень поэтичен. Но вот чёрт, сейчас только явления огненного элементаля не хватало!

— Стоп! — так громко заорал я, что жалобно звякнули стёкла.

Сам не понял, к кому обращался, поэтому и замерли оба. Джинн остался в своём мире и затих, а Баталов от удивления перестал давить силой и застыл.

— Роман Степанович, — спокойно продолжил я. — Будет очень любезно с вашей стороны, если вы прекратите воздействовать на меня магией и объясните, что случилось. В общем-то, я за этим к вам и приехал.

В принципе, я мог отразить атаку, но предпочёл просто выдержать удар. Пока мы играли в игру, где он ничего про меня не знает, лучше было лишний раз не демонстрировать свои способности. Вдруг он поджидал момента, когда я приобрету определённую силу?

Менталист несколько раз вдохнул, словно ему не хватало воздуха.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — бледность его была такая, что впору целителей вызвать. — Перенервничал.

— Вы в порядке? — забеспокоился я.

— Если бы… — устало ответил Баталов. — Но лекари тут не помогут. И ещё раз прошу прощения, что-то я совсем из колеи выбит.

Мощный выплеск энергии заметно его вымотал, но в общем состояние мужчины не было критическим.

Что могло так вывести из себя главу конторы, чтобы он потерял контроль над даром? А раз уж это произошло после упоминания Николая, то дело дрянь. Роман Степанович явно ощутил мои эмоции и снова слегка напрягся:

— Вы можете объяснить, почему интересуетесь капитаном Головиным?

Понимая, что происходит нечто серьёзное, я всё рассказал без утайки.