– Когда мои воины окружили стан, я не мог войти в шатер императора. Поэтому сдернул его, а Варий увидел меня и отдал. Он был такой маленький...
– Ты слышал, как называют нас иноземцы?
– Великими и благородными владыками морей...
– Это в глаза называют, из страха, – вмешался старший брат-поддюжник. – А за спиной говорят – варвары, дикие полунощные люди. Тебе не следовало брать символы власти. Ты ведь не хочешь занять ромейский престол?
– Но я победил! А потом, отец, это разве символы? Неужели кто владеет такими безделушками, тот владеет миром? А Варий утверждал это.
Право же, смешно!
– Добро, Космомысл, – согласился государь. – А что же ты добыл Гориславу, твоему старшему брату?
Космомысл слегка растерялся, но в следующий миг протянул ему жезл и диадему.
– Поскольку ты, отец, не принял ромейские символы власти, так пусть Горислав владеет ими!
– Ему будет впору, – одобрил Князь и Закон.
Великан вложил в руки брата жезл и корону, и поддюжник принял дар, но только для того, чтобы брезгливо осмотреть и бросить наземь.
– Власть над рабами презренна, – сказал он. Отец узрел в этом неуважение к Космомыслу и его победе над императором. Знал старый Князь, что гложет Горислава зависть, однако не выдал своих чувств, не стал омрачать радостный час встречи.
– Что же ты привез сестре?
Победитель с удовольствием достал из сундука пурпурную мантию и набросил на плечи Ольги.
– Владей, сестра!
Государь был доволен и одновременно обеспокоен легкомысленностью исполина.
– Так чем же ты одаришь меня, сын? Великан заглянул в сундук и разочарованно развел руками.
– Я не взял более обычных драгоценностей...
– Почему?
– Отец, ты же послал меня не за добычей. Если б я взял с императора серебром, златом или многоценным оружием, он бы не поверил мне! И весь мир бы сейчас говорил об очередном набеге варваров...
– Добро, сын! Иного я не желал бы услышать. Ответь мне, какой ты увидел империю?
– Ромея поражена изнутри болезнью рабства. То, на чем стояла империя, ныне может погубить ее. Я требовал от Вария отречься от бога рабов и обещал ему полную защиту – он не поверил, испугался.
О нем говорили, как о храбром и сильном императоре, но он струсил...
Сувор лишь вздохнул.
– Когда господин поклоняется богу своего раба, сам становится невольником. А если он при этом жаждет владеть миром, рабство грозит всему миру...
– Оно уже не грозит миру, – самоуверенно произнес исполин. – Я прошел с дружиной по многим ромейским землям и разрушил их святыни.
– Этого мало...
