Если бы твой отец-государь позволил им уйти из полунощной стороны на полуденные земли, не причинив вреда, перестали бы они грабить и убивать арваров. И я бы, мол, не стал заслонять торговые пути кораблями и воевать варваров.
– А сам как думаешь? Правду он говорил? Неужто бы никогда не пошел более к Варяжскому морю?
– Символами своей веры клялся...
– И пленник твой тоже ратовал за обров? Космомысл пожал плечами.
– Только расспрашивал, откуда они, да как воюем с ними. Дескать, тоже единоверцы.
Сувор велел пленнику показать ладони, однако тот остался безучастным – вероятно, не понимал языка.
– А как ты говорил с ним? – спросил у Космомысла государь. – Он не знает арварского.
– Он владеет многими наречиями, но не желает говорить на языке варваров. – пояснил исполин. – Я говорил с ним на ромейском.
– Добро... Но кощеи обыкновенно бреют бороду, чтоб выделяться среди прочих рабов.
– Он просил бритву.
– Почему ты не дал?
– На наших кораблях не нашлось бритвы, а бриться варяжским засапожником он не умеет.
– Но мог бы дать одежду.
– Кощей презирает нашу одежду и пищу. Говорит, она не чистая, как и все мы, варвары.
– Он что, голодал весь путь?
– Нет, ел рыбу и водоросли. Но сначала освящал их по своему обряду.
– Добро, я послушаю его на досуге. – Сувор велел увести пленника. – Занятно мне беседовать с мудрецами, достойный дар твой, сын...
– Отец! – снова встрял поддюжник. – Вели посадить богодея в железную клетку!
– Ну, полно пугать нас, Горислав! – урезонил его отец и снова обратился к младшему сыну.
– Исполняя древний зарок, ты обязан был взять малую, но бесценную добычу для себя, чтоб принести в жертву богам.
– Я взял, – смутился Космомысл.
– Но в твоем сундуке пусто. А для жертвы как раз бы подошли символы власти.
– Моя добыча прекраснее и дороже любых символов власти!
Он сделал знак и ватажники вывели на палубу пленницу в дорогих цветных одеждах с покрытым лицом.
– Пусть откроют лицо, – попросил Сувор.
Ватажники подняли покрывало и Князь и Закон отшатнулся, увидев носатую седовласую старуху с огромными и слезливыми обезьяньими глазами.
Обряжена была в дорогие одежды, украшениями обвешена с ног до головы, а на шее было золотое огорлие с кольцом для цепи – таким образом приковывали рабынь-наложниц к своему ложу.
– Вот моя добыча! – Космомысл принял ее на руки. – Только я не принесу ее в жертву.
– Где ты нашел ее?
– Во дворце императора! – в руках восхищенного богатыря старуха казалась малым ребенком.
