– И скажи ты мне, слепому и во тьме живущему, как говорите вы о нас... Зачем созданы, если вам на земле ничего не нужно?
Пленник сложил на груди тонкие, иссохшие руки и молвил смиренно:
– Я скажу тебе, варвар. Знаю, ты никогда не отпустишь меня на свободу и никогда не донесешь, поэтому никто не узнает, что я сказал.
– Так говори.
– Мы пришли на землю для того, чтоб погубить гордыню ромеев. Вы тоже хотите сделать это. Наши помыслы совпадают.
– Но мы не хотим губить ни ромеев, ни их нрав. Пусть живут, как им вздумается.
– Тогда зачем воюете с ними?
– Потому что они пришли к нашим землям и пытаются проповедовать рабство, которое арвары не приемлют. Мы воюем против ромейского порабощения. Но вы, рабы своего кроткого бога и сами кроткие, почему же так воинственны?
– Мы исполняем промыслы господа нашего, Мармана.
– Если это так, то зачем же вас лишили воли и превратили в рабов?
Проповедник вдруг обрел гордость и усмехнулся.
– Чтобы судить о вере, нужно испытать ее. Ромейский император преследовал нас и тоже спорил, пока не вкусил благодати бога нашего.
– А благодать в вечном воздержании и скудости?
– В смирении гордыни. Полагаться следует не на свою волю, как ты, варвар, а на волю господа. Только тогда придет благодать. Но для тебя это недоступно.
– Недоступно, ибо мы внуки бога, его родственники.
– Но дойдет черед и до вас, коль нашу веру приняли ромеи.
– Вы хотите погубить не только ромеев, но и варваров?
– Наш господь утвердит справедливость во всех землях.
Ибо он царь всего мира.
– Неужели кроткий мертвец ищет императорского престола?
– Господу не нужен земной престол. Марман восседает на небесном.
– Добро. Если твой бог так всемогущ, то почему же он не помог ромеям, рабам своим, кои теперь поклоняются ему? Мой сын покорил императора, а вас принес в жертву.
Уподобившись оракулу, проповедник произнес сдержанно и уверенно:
– Вы, варвары, наказание божье за грехи наши. Вы его кнут, которым Марман сечет за непослушание. Всего лишь кнут в его деснице.
А вы возомнили, что бьете ромеев по Твоей воле.
– Коли мы кнут, то в деснице своего бога, – усмехнулся Сувор. – Но если Даждьбог не пожелает отстегать вас, то мы и сами можем посечь, когда захотим.
Кощей тоже улыбнулся, но загадочно и глубокомысленно.
– Наверное, тебе и твоему сыну кажется, что вы победили?... Нет, мы обернули вашу победу своей. Казненных огнем объявят святыми мучениками, которые станут примером крепости веры.
