– Постой, но она – моя невеста! Я тоже мыслю пойти в океан, отыскать остров Молчания, чтоб взять бессмертную в жены!
– Послушай, исполин! Зачем тебе брать в жены бессмертную Краснозору? Оставь ее мне, а сам пойди и возьми мою сестру-поленицу. Я укажу, где!
– Нет, Уветич! Мне нужна только Краснозора! – распрямился Космомысл. – Позри, вот ее меч! Она подала мне знак!
– Но ты не знаешь, где искать ее остров! Ты будешь много лет ходить в Полунощных морях и не отыщешь его! А я буду просить богов, чтобы ты сгинул в морских глубинах!
– Я думал, спас несчастного Зимогора.
А ты мой соперник! – Космомысл разрезал путы. – А коль соперник, пусть боги рассудят, кому взять в жены Краснозору!
Сбросили исполины одежды и сошлись в рукопашном поединке...
12
Ехал Сувор рядом с братом Сивером стремя в стремя, а за ними дружина – напирают сзади, торопят, прыщут гневом будто стрелами.
– Да скорей надо идти, государь! Наших братьев зорят! Огни горят по паросью!
Но Князь и Закон даже поводом не шевельнул, ибо глух был в тот час к ярости витязей, объятый тяжкими думами.
Давно ли Горислав сокрушил обрище, давно ли порубил его головы, а вот опять отросли да такой силой исполнились безокие, что уж не взирают на гневную арварскую силу. Можно взять ее в круг, соединившись с дружиной росов, вытравить из темных лесов да вязких болот, согнать на чисто поле да приступить со всех сторон, чтоб обры сами себя передавили, вознесясь высоким курганом, как при государе Олеге, но надолго ли утвердится покой в арварских землях? Или, может, развернуть дружины рядами да пойти от полунощной стороны, дабы загнать чудовище в сухие полуденные пустыни, как сделал Князь и Закон русов, Рарог, коего и доныне вспоминают арвары? Три десятка лет тишина была и в парусье и в паросье, в иных городах крепостные стены да частоколы порушились – так привыкли к миру, поскольку обры, оказавшись в неведомых горячих песках, долго не могли найти дорог, ведущих в полунощные страны, и многие из них заплутали и сгинули, а то и вовсе остались жить в пустыне.
Да ведь другие-то вернулись еще более свирепыми и пошел гулять огонь по украйнам, поскольку не могли жить ничем, кроме как набегами да грабежом. Был еще один государь, именем Сварун и по прозвищу Ступа, который пограничье рвами обнес, и доныне называемые заступами, непреодолимой для обров водой их заполнил, но скоро заболотились те рвы, заросли кочками, да и обретя бога, перестали безокие бояться воды.
