Сувор пошел на соединение с дружинами росов, дабы закрыть полунощную сторону от набега, а Сивер к полудню повернул, где обрище зорило паросье. День шел его следом, другой – повсюду вместо селений лишь головни дымятся, нивы черны, промыслы разбиты, а росы от мала до велика мертвые да растерзанные клыками упырей. Тяжко Сиверу было взирать на это, до зубовного скрежета противилась воля и гневом полнила разум, но терпел старый варяг и сыновей своих утешал. На третий день настиг обров у реки Шелонь, где они осадили каменный город Нерей, зашел от солнца и явился внезапно за спинами безоких.
Спохватилось обрище, развернулось, заиграло хвостом, чтоб ударить по малой ватаге, но Сивер вскинул руку и крикнул:
– Эй, богодеи! Говорить буду с вами!
Качнулась голова змея, приоткрылась зубастая пасть и высунулся оттуда язык – суть, один богодей в носилках, а остальных не видать.
– Говори, варвар!
– А вы на землю спуститесь да явитесь все передо мной! Не вижу я, с кем говорить!
– Выманить нас хочешь и убить? – засомневался богодей.
– Я пришел только с сыновьями против вашей силы, нечего вам бояться, – сказал Сивер и спешился. – А к вам один выйду, без оружия.
Замерло чудовище, только голова то вздуется, то опадет.
– Вели своей ватаге отойти на версту, – наконец ответил богодей. – А сам стой, где стоишь.
Ушли сыновья и встали на окоеме, а змей отворил пасть и обры вынесли оттуда носилки с богодеями и поставили их перед Сивером. Мало кто видывал этих проповедников, но по рассказам сведущих, они важны, горделивы, носят золоченые одежды, высокие шапки и почитают их обры, как богов, но тут узрел Сивер, что богодеи утлы, волосаты и обряжены все в черные саваны.
Только один из них, бритый, выступил вперед и спросил:
– Что ты хочешь, варвар? Устрашить нас храбростью или сдаться на нашу милость?
– Не устрашать я вас пришел, и милости мне не надо от вас, ибо стоит за мною сила великая. Хочу я конец положить войнам между нами и вразумить, чтоб не водили обров на наши земли да не зорили городов и селений.
– Да мы и сами рады в мире жить, – отвечали богодеи. – Но не усмирить обров, поскольку нечем им жить, как только набегами. Скот разводить – пастбищ нет, с сохи жить – нет нив и полей да и земель обринских нет, чтоб сидеть в своей стороне. Не стали бы мы зорить вас, арвары, если бы росы отдали нам плодородные полуденные земли по Дону да реке Ра. Ушли бы мы из этих холодных лесов и болот в степные просторы и жили бы сами по себе.
