Асфиксия

Лена уже вернулась от родителей, встречает меня как обычно – безо всяких расспросов. Мы молча ужинаем, так же без слов садимся смотреть телек. Жена не лезет, будто чувствует, что может услышать то, что ей совсем не понравится. Расходимся спать по разным комнатам, но я понимаю, что так будет не всегда. Впрочем, всегда предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

***"

"Её жизнь всегда была обычной и неинтересной. К восемнадцати годам Тоня столкнулась с первыми «взрослыми» проблемами – серьёзно заболела мама, а отец, вместо того, чтобы стать её поддержкой, начал пить.

Как будто мало ей было ужаса, который переживала изо дня в день, понимая, что скоро матери может не стать. Приходила домой ближе к ночи, падала без сил. Тогда ей пришлось бросить учёбу – ушла с первого курса, устроилась на работу. Платили мало, а работа была тяжёлой – весь день на ногах. Но это был единственный заработок, которого едва хватало на продукты и коммунальные платежи. И на водку отцу.

Она пыталась говорить с ним, но неизменно всё заканчивалось одинаково.

Сначала отец просил прощения и клялся, что бросит, но так и продолжал пить.

А потом мамы не стало. И сил у Тони не стало тоже. Ни бороться с безнадёжностью и нищетой, ни с отцом, на спиртное которому уходила львиная доля её заработка. Каким-то чудом окончила курсы маникюра, устроилась по знакомству в салон, и это стало приносить хоть какой-то доход. Правда, приходилось скрывать всё от отца, но это было лучше, чем жить впроголодь.

Пару лет она даже существовала в относительном неведении, удавалось откладывать на обновление гардероба и на новые курсы, пока не оказалось, что всё это время отец жил в долг. Она до сих пор помнила свой ужас, когда во время очередного скандала после звонков с угрозами коллекторов, отец, по её требованию, положил перед Тоней на стол список своих долгов перед разными микрозаймовыми организациями. Помнила, как волосы на затылке зашевелились, но не только от указанной в них суммы.

А от того, что сам отец считал это совершенно нормальным. Тогда не помогли ни слёзы, ни угрозы, ни мольбы. То, что выкрикивал отец, било по нервам острее самого наточенного кинжала.

Впервые закралась мысль уйти из дома. Оставить отца, собрать свои нехитрые пожитки и найти себе комнату. Но в этой квартире всё дышало прошлым. Здесь были мамины вещи – недорогие, их отец не мог бы пропить даже при очень большом желании. Здесь она провела годы своего детства.