Асфиксия

Илья на всякий скидывает мне на флешку всё то, что смог накопать, я же судорожно строю план дальнейших действий. То, что не оставлю всё вот так, как есть – не обсуждается. Даже если Тоня оказалась продажной сукой, которая перепрыгнула с моего члена на Ларинский потому, что ей так удобнее – я хочу в этом убедиться лично. Благо и возможность у меня такая будет уже завтра.

– Что-то ещё нужно от меня?

Илья протягивает мне флешку и захлопывает крышку ноутбука. Смотрит вопросительно, а я не знаю, есть ли что-то, в чём он мне может помочь.

Ну не просить же его завтра Тоню в мою машину возле Мариинки насильно усаживать?

– Неа. Пока не нужно. Спасибо.

Вытащив из ящика стола пухлый конверт, кладу перед Ильёй, но он отрицательно мотает головой.

– Я с Персидским сочтусь. У нас с ним свои дела.

Персидский Вадим – мой давний приятель, который и отправил ко мне Илью, когда я позвонил ему и попросил о помощи.

– Бери. Насте морса купишь. Фуру. Скажешь – от дяди Кира.

Илья улыбается, и после пары секунд сомнений всё же забирает деньги и кладёт во внутренний карман куртки.

– Ладно, если что, набирай меня сразу. Чем смогу – подсоблю.

– Договорились.

Жмём друг другу руки и Илья уходит, прихватив с собой свой ноутбук, а я въедливо смотрю на разложенные на столе фотки. Или мне кажется, или так оно и есть на самом деле, но на них Тоня какая-то не такая. Черты лица – с печатью усталости, заострившиеся и сделавшие её старше лет на пять. Но она всё равно моя. Та, от одного взгляда на которую всё внутри в узел завязывается.

Не хочу верить в то, что она с Лариным по собственной воле, и наверное, это последнее, что мне стоит делать. Потому… завтра мы увидимся. Я заставлю её рассказать мне всё – пусть силой, но заставлю. А дальше будь что будет. Даже если Ларин мне этого не спустит с рук.

А он точно не спустит.

У Мариинки помпезно. Театр весь подсвечен так ярко, что даже глаза начинают слезиться. А может виной тому – сигаретный дым. Им дышу, заполняя ту пустоту в лёгких, которая всё это время жаждет кислорода.

Горько, до оскомины на зубах, но это единственное, что позволяет мне отвлечься. Потому что трясёт. Руки ходуном ходят, так, что когда подкуриваю очередную сигарету, удаётся сделать это едва ли не с пятой попытки.

Машину Ларина узнаю сразу – мерс паркуется прямо напротив входа, и время останавливается. Только в голове – где-то в затылке – бешеная пульсация. Наверное, это бьётся моё сердце.

Выскакиваю из тачки, так и не заглушив мотор.