Аш. Пепел Ада

Аш прищурился, наблюдая за Инкубом, если бы не знал его почти тысячу лет мог бы подумать, что тот осатанел от ярости, оскалившись, остервенело сносил ветви мечом, разрубал их в воздухе.

Метнул взгляд на Аша и осадил коня.

— Из пленных только две остались в живых, не считая твоей рабыни, если она все еще жива.

Аш посмотрел на Фиена.

— Жива.

— Надолго? — Инкуб усмехнулся, но в глазах по-прежнему плескалась ярость.

— Пока я не решу иначе.

— Что скажешь воинам?

— Ничего.

— Они понесли потери, ты обещал им крови и смерти.

— Они получили их сполна.

— Значит казнь отменяется?

— Казним двоих и достаточно.

Аш достал из-за пояса флягу и отпил чентьема. Фиен бросил взгляд на тонкий порез на запястье, но ничего не спросил срубил еще несколько веток и сунул меч в ножны.

— Не просто рабыня, верно?

— Верно. Не просто. Вернемся в Огнемай станет моей наложницей.

— Даже так? А как же кристалл?

— Кристаллы нельзя отнять, их можно отдать добровольно…а можно заставить отдать.

Например, с помощью удавки в виде змеи.

Фиен спешился и протянул руку за флягой, Аш сделал еще глоток и бросил флягу Инкубу.

— Сеасмил знает о твоем решении?

— Сеасмил ошибся и его мнение меня больше не интересует.

— Ошибся?

Аш посмотрел на светлеющее небо, туман рассеивался.

— Шели не шлюха Балместа… я был первым, — а потом резко повернулся к Фиену, — и последним, потому что больше никто не притронется к ней под страхом смерти.

Глава 14

Внутри меня образовалась зияющая пустота.

Нет, не боль и не страдание, а именно пустота. Выжженная равнина. Ни одной эмоции, кроме ощущения дикой бездны и собственного убожества. Я все еще жива… все еще в проклятом мире и для меня ничего не закончилось, только сейчас мне все равно где я. Я открыла глаза и тут же закрыла, увидев над собой потолок из выдубленной кожи.

— Нигде не болит?"

"Знакомый женский голос, я его узнала, но глаза не открыла, словно именно это отделяло меня от кошмара наяву.

Отрицательно качнула головой, а в горле засаднило. Конечно…меня уже залатали, починили, как испорченную, поломанную вещь. Привели в чувство. Ведь чтобы снова иметь возможность ломать игрушка должна быть целой и блестеть. Нет, у меня ничего не болело, только внутри, там, где сердце, ныло. Я устала, безумно устала бороться со стенами, скалами, стихией, с Ашем.

— Не бойся, мы здесь одни.

Боюсь ли я? Не знаю.