Аш. Пепел Ада

Инкуб убедил Шели отдать малышей Мелиссе и переправить смертную в ее мир. Туда, где их никогда не станут искать. Туда где по законам бессмертных не место ни одной твари из Мендемая. Он, Фиен, заставил Шели, обезумевшую от страха за жизнь детей, согласиться. Это была его ошибка. Лучше бы они прятались и скрывались здесь, лучше бы он к такой-то матери был свергнут своими собратьями, чем испытывать это дикое чувство вины и понимать, что это он, Фиен, убил Серебрянку. Он превратил ее в живой труп. В оболочку, лишенную жизни.

"

"Мелисса ушла с детьми через границу, а спустя месяц, когда по просьбе изнывающей от тоски матери, он послал гонца в Асентус чтобы разузнать о детях ему принесли страшную весть — всю семью смертной убили. Всех до единого вырезали, как скот. Гонец принес доказательства. Мылышей расчленили, а родителей распяли и обезглавили. Самое страшное, что Фиен, не зная, какого рода новость может принести лазутчик, принял его при Шели. Она слышала все. Каждую деталь смерти своих малышей. В тот момент она не издала ни звука…Фиен даже было подумал, что она справится, что она сильная и переживет и эту потерю.

Но он ошибался. До встречи с Шели инкуб вообще не знал, что такое чувства, что такое любовь…не знал, что такое терять. Что такое отчаяние и боль. Нет не физическая, а моральная. Та, которая лишает разума. Ночью Шели исчезла. Он искал ее почти до рассвета и успел вовремя. Несчастная подожгла себя на одной из вершин Аргона и горела живьем, когда инкуб вытащил ее из костра. Это было самое жуткое зрелище из всех что он видел за свое бессмертие.

Обгоревшая плоть, вырванные с корнями волосы и пустые глаза. Бессмысленные. Безумные. Веда залечила раны от ожогов, залечила и кожу на голове, но не смогла вернуть ту Шели, которую все знали. Она ушла куда-то далеко, туда, где ее больше не терзали муки и страдания. Осталось это тело. Такое же прекрасное, как и раньше, но без души. И каждый раз, едва отрастали нежные серебристые пряди Шели безжалостно рвала их с корнями до мяса, до крови.

После таких ночей Веда смазывала ее голову мазями и снова надевала платок. Фиен сам задыхался от боли. Он не знал, как вернуть ее обратно, как вдохнуть в нее жизнь, как вернуть в ее глаза блеск. Он делал все что мог. Привозил ей дорогие подарки, цветы, украшения. Что угодно, что могло бы вызвать улыбку на ее лице. Но она неизменно смотрела сквозь него и монотонно плела свои венки. Через год в отряде начали поговаривать, что от безумной нужно избавится.