Стоило алым каплям коснуться пыльной земли, как вокруг мага начала подниматься серая хмарь, та самая, отвратительно воняющая, а следом дёрнулись окровавленные тела, разбросанные тут и там. Но не только свежие трупы восставали, увы, из трещин в земле показались костлявые пальцы и лысые черепа. В скелеты, похороненные под камнями Нгосини столетия назад, вдохнули «жизнь».
И они, покачиваясь и скалясь чёрными зубами, зашагали к алой пелене, легко пропустившей их внутрь.
– Убейте всех, разорвите их на куски! – упивался своей мощью Дорван.
В этот момент Алексей выступил вперёд. Силонский клинок в его руке засиял ярче, словно чувствую скорую жатву.
– А ну-ка, покажите, на что вы способны! – закричал Лёшка и рванул вперёд, используя свой дар ускорения. Его фигура размазалась смутной тенью в пространстве.
Диана, услышавшая голос друга, вздрогнула и обернулась, чтобы увидеть, как он молнией врезался в нестройные ряды мертвецов.
Силонский клинок, зажатый в его руке, не просто рассекал восставших на части – он буквально высасывал из них ту магическую энергию, благодаря которой поддерживалось их существование.
Там, где проходил Алексей, усопшие буквально превращались в прах…
Глава 27
Каари тем временем изо всех сил сопротивляясь алым нитям, атаковала, сокрушая врагов своим могучим хвостом.
«Они не ш-живые, Диана, – прошипела она. – Моя магия не дейс-ствует на них! Я не предвидела, ш-что у Дорвана будет маг крови, поддер-шживающ-щий его с-силу. Будь ос-сторош-жна!»
«Я нашла этого колдуна, – ответила ей я, – сейчас я разберусь с ним».
Я видела, как моя мама вместе с другими женщинами начала метать в нежить какие-то мешочки. При контакте с мёртвой плотью они (мешочки) взрывались облаками серой пыли, и там, где она оседала, тела мертвецов разваливались на куски.
Алексей, окружённый скелетами, продолжал сражаться. Силонский клинок душ, казалось, становился всё ярче с каждым поверженным противником. Коих всё же было слишком много!
«Держись, Лёша!» – мысленно подбодрила его я.
Дорван же был целиком сосредоточен на анаконде, стремясь оплести её в плотный кокон своей странной страшной магии. Древняя змея клыками разрывала путы и кидалась на него и его воинов. Я чувствовала, что у артефакта Дорвана есть предел, потому для меня не стал откровением его следующий шаг: краснокожий гигант взмахнул ножом, разрезая свою руку, после чего сжал кристалл в своей окровавленной ладони и что-то утробно проговорил.
