Ассана. Путь к свободе

Не знаю, как долго мы так просидели, тело затекло и я, с тихим стоном поменяла позу.

Тут раздался грохот снизу и снова топот ног, бегущих по лестнице людей. Дверь распахнулась, но её вовремя придержала шустрая рука, я оглянулась: на пороге стоял Хайл, а позади него маячил… Эдор ва Гору собственной персоной.

Они оба сели чуть позади нас, и также молча уставились на яйца, которые вот-вот должны были полностью ""разойтись"".

За окном мелькнула огромная тень, а следом глаз Вала уставился на нас, затем сменился головой любопытного Анзо.

Я спокойно поднялась и отворила створки, впуская птаха внутрь комнаты. Вместе с птахом мы присели на дощатый пол и я, обняв питомца, сосредоточилась на происходящем волшебстве.

Не успел Анзо успокоиться под моими поглаживающими пальцами, как все три скорлупы с громким треском бахнули. Да-да! Именно так! И по комнате поплыл туман мерцающей голубоватой дымки. Я даже прикрыла глаза ладонью.

""Кру!""

""Крруу!""

""Кур-лы!""

На три голоса разложилось восклицание новорождённых птенчиков.

И тут же туман втянулся в щели пола, а затем и вовсе исчез. Как и скорлупки от яичек.

На матрасе стояло три птички размером мне до середины икры и с интересом крутили головами, разглядывая зрителей. Все трое выцепили меня взглядами и счастливые прыгнули в нашу с Анзо сторону. Всех их я гладила и смеялась. Забавные и милые, с пёрышками от белого до нежно-голубого, от чуть зеленоватого до ярко-синего, с ярко жёлтыми клювами.

Но отличия в них всё же были ощутимые: один был чуть крупнее остальных двух и с торчащим хохолком, второй имел нежно розовые чуть золотистые лапки, а третий и вовсе практически полностью беленький, за исключением грудки и головы — они были голубыми.

— Ты общаешься со всеми одновременно? — в мои мысли ворвался вопрос, заданный Эдором.

— Вы их не слышите? — в свою очередь спросила я и продолжила гладить мягкие пёрышки.

— Слышал, но у меня тут же начала трещать и раскалываться голова.

Я поставил блок, — развёл руками отец Хайла."

"— Мы не можем воспринимать мыслеречь всех Ассаи одновременно, — улыбаясь, пояснил дедушка Олав, при звуках его голоса один из пташек повернул к нему голову и, что-то курлыкнув, перелетел к старику и прижался к его груди головой с торчащим хохолком, тут же подтянулись и другие, облепив Олава со всех сторон. Старый Ведок громко рассмеялся, явно довольный подобным поворотом.