Когда мы оказались там, возле входа в башню наших воинов не было, а на земле валялись семеро убитых врагов и один тяжело раненый в грудь, дышавший плавно, видимо, больно было поднимать и опускать ребра и грудину. Мой напарник добил его ударом копья в шею, заросшую черными курчавыми волосами, между которыми резко дергался сильно выпирающий кадык.
Мы пошли вслед за атакующими по узкой кривоватой улице, которая постепенно становилась шире. Одноэтажные дома и заборы из пористого светло-коричневого известняка, неоштукатуренного.
Сильно воняло дымом от сгоревших, овечьих катышек. На подходе к центральной площади дома и дворы стали больше и запахло кисловато сумахом, местной специей, которую добавляют в мясо. Рот у меня сразу наполнился слюной. Сплюнув, пошел быстрее. Сюда вернемся позже, когда закончим с захватом города.
Возле административного комплекса в центре города еще шел бой. Небольшая группа горожан возле открытых ворот отбивалась от наседавших ассирийцев. Мы помогли соратникам, атаковав с левого фланга и быстро потеснив врага.
Уцелевшие начали пятиться, отбиваясь копьями."
"— Сдавайтесь и сохраните жизнь! — крикнул я на древнегреческом языке.
Они переглянулись, и один, у которого лицо было в крови, вытекающей из раны по лбу, произнес за всех:
— Мы сдаемся, не нападайте!
Я приказал ассирийцам остановиться, а врагам бросить оружие на землю и снять доспехи. Что они и сделали.
— Где Кируа? — задал я самый важный на текущий момент вопрос.
— Не знаю. Побежал куда-то туда, — махнув рукой в сторону большого высокого дома из камня, ответил раненый в лоб и начал стягивать чешуйчатый доспех ассирийской работы.
Может, это совпадение, но все, кто затевает мятеж, очень жидки на расправу. Кируа найдут спрятавшимся в пустом пифосе из-под зерна в амбаре. Его пересадят в большую деревянную клетку и повезут на арбе в столицу Ассирийской империи, по пути показывая зевакам, как диковинное животное. В Ниневии с живого мятежника аккуратно, чтобы не умертвить раньше времени, сдерут шкуру почти со всего тела, кроме лица, ладоней и ступней, и повесят на центральной площади за руки, чтобы, облепленный зелеными, синими, серыми и черными мухами, подсох на солнце.
47
Следующий год был мирным. Я уж подумал, что дураки закончились, занялся скучными делами типа разведения лошадей и выращивания небывалых для этих мест урожаев, но после очередного половодья эту иллюзию развеял гонец от Синаххериба с приказом срочно прибыть в Ниневию.
