Короткими, быстрыми ударами пики я ранил в лицо еще четырех, отделявших меня от ближней колесницы, и вогнал длинный, трехгранный, наточенный, покрытый кровью наконечник в шею ближней пристяжной лошади, которая, истошно заржав, шарахнулась от меня, сместив трех остальных, запряженных вместе с ней, и чуть не перевернув повозку. Сидевший на троне мужик лет сорока с длинной бородой, заплетенной в несколько, не меньше десятка, косичек, завязанных разноцветными ленточками, и стоявший рядом с ним юноша-раб с большим красным зонтом в руках свалились на землю.
Только возница удержался, попробовал, сильно натянув вожжи, остановить лошадей, но они понеслись прочь, зацепив соседнюю колесницу, более нарядную, украшенную золотыми пластинами с барельефами в виде вставших на задние лапы львов. Там трезво оценили ситуацию и тоже дали драла. Сидевший на троне встал и, держась за спинку двумя руками, смотрел назад, на то, как мои подчиненные расправляются с его охраной и что-то кричал, наверное, приказывал вознице гнать быстрее.
Следом за ним поскакали почти все конные телохранители.
Я всадил пику в лоб, под обрез округлого шлема с золотым узором по нижнему краю еще одному тяжелому пехотинцу, который попытался закрыть щитом выпавшего из повозки. Он рухнул на того, кого пытался защитить. Стоявший рядом раб присел и закрылся от меня зонтом. Я ударил плашмя древком по натянутой красной материи, отгоняя этого придурка. После чего упер наконечник пики в грудь лежавшего на земле, защищенную доспехом из блестящей чешуи, наверное, бронзовой, а может, и позолоченной, пришпилив одну из косичек с коричневой ленточкой.
— Не убивай, я тебе заплачу мину золота! Две! Даже три! — залепетал мужик с косичками.
— Ты кто? — задал я вопрос.
— Нергалушезиб, — представился лежавший на земле.
— Ты мой пленник! — объявил я и предупредил грозно: — Если будешь сопротивляться, убью!
— Да-да, я сдаюсь! — заорал он испуганно.
— Поднимайся и снимай доспехи и оружие, — приказал я.
Мои подчиненные уже расправились с пешей охраной обоих правителей и поскакали на помощь нашей пехоте, ударив вавилонянам в тыл.
Те сразу начали разбегаться в разные стороны. Увидев, что правитель Элама удрал, побежали и эламиты из задних шеренг. Действие это заразительное, так что можно считать, что сражение мы выиграли. Дальше мое активное участие уже не требовалось."
"Втроем — за мной шел раб с зонтом — мы обогнули левый фланг ассирийской армии, которая, смяв правый вавилонской, гнала ее в сторону вражеского лагеря.
