У меня болит все тело, словно отпинали ногами от души, и в голове тихое гудение, как будто где-то глубоко в ней проезжает автомобиль. Не сразу обращаю внимание на громкие голоса и шум шагов за спиной. В тоннеле надвратной башни они звучат громче и с легким эхом. Оборачиваюсь и вижу, как внутрь города заходят ассирийские тяжелые пехотинцы.
— Разойдитесь, дайте им пройти! — приказываю я своим подчиненным, а командиру подоспевшего на помощь отряда показываю направление: — Дворец шакканакку там. Вперед!"
"Тому, кто захватит Шузубу-халдея, обещана награда в одну манну золота.
Каждый из моего отряда уже заработал столько, но некоторые присоединяются к приплывшим только что, отправляются с ними к центру города. Шакканакку на всех не хватит, но там много и другой ценной добычи. Я не возражаю. Они заслужили. Сам иду в караульное помещение в надвратной башне, чтобы найти, что пил убитый мной Ишкунея, чтобы и самому прополоскать рот, в котором сушняк, как с тяжкого похмелья. Добыча мне уже не интересна.
Того, что есть, и что получу после окончательного захвата Вавилона, хватит мне до конца нынешней эпохи. Моим наследникам тоже останется много, но вряд ли хватит. Полученное легко исчезнет запросто.
62
Западная часть Вавилона сдалась без боя. Как только им продемонстрировали плененного Шузубу-халдея, как тут же прибыла делегация от горожан с просьбой простить неразумных. Их простили, то есть не убили, не изнасиловали, не продали в рабство, как обитателей Восточной части. Им предложили выйти с личными вещами и отправиться под охраной в недавно захваченные города в Загросских горах на границе с Эламом.
Там они будут рядом со своими бывшими союзниками. Вариант не сладкий, но лучше смерти или рабства. После чего весь город был отдан войскам на разграбление. Разрешалось забирать все, что найдут, отдав треть правителю Ассирийской империи, и убивать или продавать в рабство любого, кого там найдут, кроме стриженных наголо — священнослужителей и обслуги храмов. Этим разрешен свободный выход и дальнейшее путешествие на любую из четырех сторон света.
Синаххериб хотел дать такую привилегию и прорицателям, на которых он неровно дышит. Я подсказал, что, если бы они были истинными, то знали бы, чем закончится осада, и заблаговременно покинули город, а шарлатанов жалеть незачем. Как ни странно, шарр Ассирии согласился со мной. Его холуи сочли это явным признаком того, что я опять в фаворе, и начали набиваться ко мне в друзья.
