Соколовская – это фамилия Ольги по мужу?
– Не думаю, что моя сестра была замужем. Как-то раз мне попался в руки ее паспорт. Там было изменено все, кроме ее имени. Ольга Алексеевна Соколовская, так она звалась после войны. Место и дата рождения тоже были совсем иными. Откуда у Ольги поддельные документы, я не знаю. Впрочем, думаю, что с такими связями в криминальном мире сделать поддельный паспорт для нее не составляло труда.
– А что еще кроме цвета волос изменилось в вашей сестре? – спросил Зверев."
"– Многое. Мы ведь не виделись двенадцать лет! Ольга ушла, когда ей было семнадцать.
Лицо ее вытянулось, фигура обрела женственность, но больше всего меня поразило, как изменились глаза сестры. Когда Ольга пришла ко мне домой, она показалась мне совсем чужой, холодной и непреклонной.
– Как долго Ольга у вас гостила? – спросил Костин.
– Не больше недели. Потом она заявила, что уходит, но не сказала, куда именно. Представьте себе мое удивление, когда мы встретились в больнице. На мой вопрос о том, почему она здесь, сестра ответила, что теперь она тут работает.
Вскоре пошли слухи об ее романе с Андреем Филипповичем.
– Ольга сказала вам, что Завадский снимал для нее жилье? – задал следующий вопрос Костин.
– Да, этого она от меня не скрывала. Я несколько раз заезжала к сестре, когда ей вдруг срочно были нужны деньги.
– Похоже на то, что если не считать Завадского, то вы были единственной, кто в больнице знал о том, где обитала Ольга, – заметил Зверев.
– В четверг на прошлой неделе она позвонила мне среди ночи и попросила приехать.
Я подумала, что ей опять нужны деньги, но на этот раз причина была в другом. Я вызвала такси и отправилась на Юбилейную. Ольга сказала, что у нее неприятности. Вероятно, она скоро уедет из города. Сестра была пьяна, материлась, как сапожник, заявила, что какой-то молдаванин откинулся. Дескать, Ромку он не простит, поэтому нужно когти рвать как можно быстрее.
Зверев и Костин переглянулись.
– Кто такой молдаванин? – спросил капитан милиции.
– Понятия не имею, – ответила докторша.
– Ольга сказала: «нам не простит» или «мне не простит»? – осведомился Зверев.
– Не могу сказать, точно не помню. Ольга все время хихикала как обезумевшая, однако в ее глазах я увидела страх. А ведь мою сестру не так-то просто было напугать.
– Скажите, а про картины Ольга что-нибудь говорила? – спросил Костин.
– Про картины речи не велось, но Ольга сказала, что, перед тем как сделать ноги, ей нужно будет провернуть какое-то дельце.
