Скажите, Катя, ваша сестра любила животных?
Женщина помотала головой и ответила:
– Я бы этого не сказала.
– Ваша сестра во время ограбления стала бы заботиться о голодной кошке?
– Не думаю. Кошек она на дух не переносила.
– Ласка могла накормить кошку, чтобы та перестала орать, – попробовал возразить старший лейтенант, который был так заведен, что даже не заметил, что начальник снова назвал его Венечкой.
– Возможно, но скорее всего наша Ласка налила молока бедной Манюне просто из жалости. К тому же волосы на подоконнике.
Мы ведь до сих пор не знаем, откуда они вообще там взялись и кому принадлежат."
"– Простите, а могу я узнать, о каком подоконнике идет речь? – в недоумении воскликнула Колесникова. – Причем здесь рост моей сестры и кто такая эта ваша ласка?
– Ласка – это оперативный псевдоним грабительницы, укравшей обе картины, – пояснил Костин. – Она спустилась с крыши четырехэтажного дома по веревке. В обе квартиры эта особа проникала через форточку. Чему это вы улыбаетесь?
– Моя сестра, конечно, не являлась образцом добродетельности и порядочности.
Она была настоящей пацанкой, отчаянной сорвиголовой, в принципе вполне могла украсть картины, про которые вы говорите, даже застрелить доктора Завадского. Я бы этому не удивилась. Однако теперь я просто уверена в том, что Ольга не способна была сделать все то, в чем вы ее подозреваете.
– Интересно знать, почему вы так считаете.
– Да потому, что Ольга не была абсолютно бесстрашной женщиной. Она страдала высотобоязнью. Это такая болезнь.
Часть четвертая
Униформист
Глава 1
В пивнушке было не протолкнуться. Дым стоял коромыслом, здесь царили шум и духота. Местные завсегдатаи обливались потом, орали и хохотали во весь голос, с неимоверной силой давили окурки в пепельницах, стоявших на стойках.
Капитан милиции Павел Зверев ощущал себя здесь совсем неуютно. Он периодически прикрывал ладонью нос, не пил, а лишь касался губами края кружки с пивом, явно разведенным, не желал его отведать. Единственное, чем он не брезговал, был «Беломор», к которому он привык с младых ногтей благодаря своему детдомовскому прошлому.
Сегодня Павел Васильевич сменил свой шикарный костюм и туфли, начищенные до блеска, на выцветший синий свитер, солдатское галифе и поношенные кирзовые сапоги.
Его собеседник имел еще более затрапезный вид, хотя сам себя он наверняка ощущал едва ли не настоящим лондонским денди. Это был худой, довольно сутулый мужичонка с бледным, одутловатым от пива лицом.
