— Ну что, закатим сегодня пир?
Повеселевший ребенок убежал за водой, а я разделила курица на несколько частей. Спинку и шею пущу на бульон, туда же половину грудки. Курочки здесь толстенькие, мяса достаточно. Вторую часть грудки на супчик нам отправлю, а ножки и бёдра пойдут в жаркое. Да, мяса будет не прям много, но нам хватит.
Пока варился бульон, в который я закинула не только курицу. но и морковку с луком, для вкуса, я готовила ужин для нас. Кит забавлялся с щенком, командуя и радуясь, что команды выполняются.
Я же… Внешне улыбалась и отвечала на вопросы, порой глупые.
Но внутри меня была настоящая буря из эмоций. Страх тугой удавкой стянул горло, а на глаза то и дело наворачивались слёзы. Что будет, когда инквизитор очнётся? Что, если он спросит, кто мы такие и откуда. Инквизитору невозможно солгать… Любой, кто попытается, будет наказан. А разве смогу я сказать правду? И как поступит инквизитор? Пожалеет, оценив заботу о нём? Или накажет за преступление?
Я отчаянно боялась того момента, когда инквизитор наберется сил.
Но ещё сильнее я боялась, что этот опасный мужчина погибнет здесь, в моём доме.
Глава 8
Остудив бульон до приемлемой температуры, я пошла в комнату, где отдыхал больной. Он был также бледен, но дыхание стало глубоким и ровным. Спит, это хорошо.
Я поставила кружку с бульоном на тумбочку и потянулась к повязке, посмотреть, как там идут дела. Но не успела дотронуться, как рука инквизитора взмыла вверх, к моему горлу. Синие глаза распахнулись и зло смотрели на меня.
— Кто ты? — спросил мужчина, с трудом разлепив сухие и немного потрескавшиеся губы.
— Травница, — пискнула еле слышно. Инквизитор хоть и слаб, но хватка у него сильная. Воздуха катастрофически не хватало, но я могла лишь беспомощно открывать рот. Могла ли я отбиться? Вполне. Но это может стоить мне жизни. Я это понимала.
А вот Кит не знал ни о существовании инквизиции, ни о правилах. Увидев сквозь приоткрытую дверь, что меня обижает, тут же кинулся защищать.
К счастью, в этот раз в его руках не оказалось дубины или ножа, так что мальчишка прыгнул на инквизитора всем своим худощавым телом и принялся лупить по лицу.
Как только больной разжал руку, я моментально подхватила Кита на руки и прижала к себе. Инквизитор прикрыл глаза и застонал сквозь сжатые зубы. Бинт на ране вновь окрасился в алый.
— Иди в мою спальню, — приказала сыну.
Но он лишь упрямо качнул головой.
— Он тебя хотел убить, как папа!
— Кит, уйди, — рыкнула я, вглядываясь в бледное лицо инквизитора.
