чтобы ему приказывать, — спокойно отозвалась, расставляя посуду с бульоном и хлебом на импровизированном подносе из доски.
— Женщина, сделай, как тебе говорят! — рявкнул герцог, а глаза его потемнели от ярости. — Иначе, я прикажу!
— Кит, милый, принеси сумку нашего больного, пожалуйста, — крикнула, надеясь, что сын меня услышал. И тут же повернулась к больному. — Довольны?
— Вполне, — кривая усмешка скользнула по губам. — Ты хочешь что-то спросить? Так спрашивай, пока я добрый.
— Вы сейчас добрый? — изумилась я.
— Что же происходит, когда вы злой?
— Тебе лучше этого не знать, травница, — низким, с хрипотцой, голосом проговорил Кристиан. — Так что же ты хочешь спросить?
— Зачем вы здесь? Что ищите?
— Переживаешь, что найду что-то незаконное у тебя? Или… — Кристиан прищурился, внимательно разглядывая меня. По спине пробежал холодок. — Что-то ты скрываешь, травница. Знаешь, почему приезд инквизитора в деревню или город всегда вызывает волну страха?
— Потому что ваш приезд означает кару, — хмуро пробормотала я.
— Не всегда, инквизиторы иногда и щадят. Но волна страха возникает, потому что инквизиторы любопытны. И если от них скрывать какой-то секрет, то инквизитор обязательно его раскопает. Иногда деревенские старухи боятся, что я казню их, потому что они украли у соседки курицу.
— И вы казните? — мой голос сел и стал еле слышен, руки похолодели, а ложка в моих руках дрожала. Я не смотрела на инквизитора. Я знала, что вижу в его взгляде свою погибель. Свою и Кита. Даже если он пощадит мальчишку, ему не выжить в одиночку.
— Нет, не казню, — фыркнул Кристиан. — Но раскрываю правду перед всей деревней. Это… весело.
— Вы стравливаете людей, в этом нет ничего весёлого, — нахмурилась я. — Каждый может ошибиться. Вы уедете, а бедную старушку заклюют за мелкий проступок.
— Ты тоже что-то украла? — тихо спросил Кристиан. Я кожей чувствовала его взгляд. — Нет, не украла. Иначе, твой страх был бы не таким сильным. Ты совершила что-то ужасное, страшное.
— Всё, довольно! — рявкнула я, швыряя ложку в миску с бульоном, от чего он расплескался не только по подносу, но и по повязке герцога.
— Вы уже в состоянии поесть сами. Я приду позже, когда вам понадобится перевязка.
Я не взглянула на инквизитора, боясь, что он по взгляду поймёт, что догадки верны. Вышла из комнаты под тихий смех инквизитора и весёлое:
— Я всё равно узнаю, травница!
— Мама, он тебя обидел? — посреди кухни стоял Кит, прижимая к себе сумку инквизитора.
