Клим Важенин командовал спецназом московского полицейского управления, закаленным в кровавых гангстерских войнах начала девяностых. Именно тогда решительные меры властей заставили уголовников прекратить бесчисленные разборки на улицах города и стараться решать свои проблемы либо мирно, либо за пределами Москвы. Методы, использовавшиеся тогда полицией, были несколько жестковаты (достаточно сказать, что спецназовцы редко брали с собой наручники), но зато хорошо понятны уркам. Сбив основную волну преступности, власти вернулись к традиционным средствам борьбы с бандитами: Корнилов искал доказательства, проводил расследования, передавал материалы в суд, но спецназ, разумеется, никто расформировывать не собирался.
— Ты мне не угрожай, Корнилов, — буркнул Гори, — нашел, понимаешь, мальчика.
— Я тебе не угрожаю, Автандил, я пытаюсь напомнить тебе, что у нас есть договоренность, и мне нужно, чтобы она выполнялась. — Корнилов закурил сигарету. — У меня имеется задача, Автандил, налогоплательщик должен по вечерам сидеть в баре или дома у телевизора, пить пиво или кофе и не вздрагивать от выстрелов на улице.
Поэтому, если захочешь воевать, я из тебя душу выну.
— Ребята бесятся. Все считают, что Валико завалил Чемберлен.
— Собери совещание со своей братвой, создай комиссию по расследованию, протяни время, одним словом.
— Отвечаешь?
— Не хватало еще, чтобы я перед тобой отвечал, — криво усмехнулся Андрей. — Или соблюдай договоренность, или пеняй на себя.
* * *Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь.
Москва, Лосиный остров,
30 сентября, суббота, 10:24
Кара обожала работать с браслетом фаты Мары, его возможности приводили колдунью в восторг.
Как и любой сильный маг, Кара умела набрасывать «Заговор слуа», заклинание, подчиняющее выбранную жертву воле колдуна, но браслет… браслет работал совсем по-другому. При «Заговоре слуа» жертва полностью лишалась памяти, чувств и абсолютно не помнила, что с ней происходило во время действия заклинания. Подчиняющиеся браслету черные моряны прекрасно отдавали себе отчет в том, что происходит, но были не в силах противиться отдаваемым приказам, как бы сильно им этого ни хотелось.
Ощущение беспредельной власти над грозными монстрами доставляло колдунье невероятное наслаждение. А уж над этим оборотнем особенно.
Ненавистью, которую Тапира испытывала к Каре, можно было напоить целую армию религиозных фанатиков, и колдунья приходила прямо-таки в детский восторг, заставляя моряну проявлять рабскую покорность.
