— Князь Темного Двора считает, что Черная Книга, которую Шотландец спрятал в Сухаревой башне, содержит ключевые знания библиотеки.
— То есть вы уверены, что Черная Книга существует?
— Я в этом убежден, очаровательная фата.
— Все это бездоказательно, — снова встрял в разговор де Лье.
— Одно доказательство есть.
— Какое?
— Ни вы, мой старый враг, ни наша очаровательная спутница, — Сантьяга элегантно склонился в сторону фаты, — ни я, и вообще ни один обитатель Тайного Города, включая князя, королеву и великого магистра, не может войти в Сухареву башню.
С этим, Фредерик, вы, разумеется, не поспорите. Мы даже неспособны понять, какая именно сила вышвыривает нас оттуда. А если вспомнить, что ни внутрь башни, ни из нее невозможно сделать портал, то все это, знаете ли, заставляет относиться к челам с несколько большим уважением.
— Уникальный факт, — махнул руками чуд.
— А вы как думаете, Сусанна?
— Некоторые строения Тайного Города до сих пор вызывают у нас удивление, — медленно ответила фата, — Дегунинский Оракул, например.
Возможно, Сухарева башня была заложена еще асурами и…
Сталкиваясь с необъяснимыми фактами, большая часть обитателей Тайного Города шла по давно проторенной дорожке — сваливала все странное на головы его строителей.
— Асуры не имели ни малейшего отношения к возведению башни, — покачал головой комиссар и поднял глаза, любуясь величавой красавицей. — Она — творение челов, от фундамента до шпиля. Она была создана челами, для челов, и поэтому сломать ее могут только челы.
— Сантьяга оглянулся и повелительно окликнул стоящего на почтительном удалении кривоногого энкавэдэшника: — Эй, вот вы, коммунист, подойдите сюда.
— Слушаюсь, товарищ начальник!
Вызванный коммунист не знал, кем именно является франт в щегольском штатском костюме, но ему велели беспрекословно подчиняться, и он, подбежав и вытянувшись во фрунт, преданно вытаращил на Сантьягу глаза.
— Фамилия?
— Перзамкомоткаркавкрполэнкавэдэ Полубезрыбенко!"
"В переводе на русский это сочетание букв означало, что стоящий перед комиссаром вояка служит первым заместителем командира отдельного карательного кавалерийского краснознаменного полка НКВД.
Коммунисты отменили армейские звания и, обращаясь друг к другу, называли должность собеседника или употребляли словечко «товарищ». И то и другое вызывало у нава легкое раздражение.
— Как идет работа, коммунист?
— Рабочие ломают перекрытия на верхних этажах башни, товарищ начальник! — бойко отрапортовал Полубезрыбенко.
