Атаман. Гексалогия

Дальше я уж сам дожимать нечестивца буду.

Налаженная жизнь шла своим чередом, как вдруг ночью в ворота постучали. Накинув на плечи кафтан, я вышел на крыльцо. За воротами горело несколько факелов, слышался перестук копыт.

Кого еще ночью принесло? И явно с недобрыми вестями – с добрыми ночью не заявляются.

– Открывай, от городского посадника, срочно!

Тьфу ты, поспать не дадут! Какое мне дело до городского посадника? Его епархия – следить за порядком в городе, налоги собирать да быть оком государевым в Нижнем. Зачем это я ему ночью понадобился?

Я открыл ворота – и впрямь, на мостовой стояли трое всадников, все держали факелы.

– Ты что ли будешь Юрий Котлов, охранник купца Крякутного?

– Собирайся, посадник городской к себе призывает.

– Он мне не хозяин и не государь, я вольный человек. Ничего посаднику не должен, в глаза никогда его не видел, поэтому не поеду. Зачем ночью будить?

– Что, так посаднику и передать? – недоверчиво спросил верховой.

– Так и передай – дел у меня с посадником нет и не было, и ехать я к нему не хочу.

А вот фиг вам – к такому повороту событий я уже был готов. Хотели бы пригласить по-доброму – послали бы одного гонца, а коли трое – значит, при моем отказе имели указание привезти силой.

Я бросил накинутый на плечи кафтан в лицо ближнему верховому, нырнул под брюхо лошади другого и резко дернул его за ногу. Вскрикнув от испуга, верховой упал в пыль на дорогу, я же, взлетев в седло его лошади, резко рванул повод. От неожиданности лошадь взвилась на задние ноги и копытами передних выбила из седла еще одного верхового.

– Сам кафтан вернешь, или твой кафтан попортить?

Видно было, что всадник растерялся. Только что их гарцевало трое – теперь двое валяются на земле, пытаясь подняться, а мой нож – у его правого бока.

Верховой протянул мне мой же кафтан. Я оделся, нож вернул в ножны. Если бы они хотели убить меня или нанести увечье – рубили бы мечами или били бы кистенем, значит, не было указаний: приближенные к начальству – люди исполнительные.

Верховой это сразу понял и оценил – несообразительных в прислуге не держат.

– А я еще и не воевал. Вроде как вы ко мне приехали – сами повязать хотели, не я начал.

– Прости, погорячились.

– Прощаю – потому и целы все, а к посаднику не поеду.

Всадники развернулись и уехали. Только теперь факел был у одного, два других догорали на земле.

Я зашел в дом, присел на скамью.