«Сейчас они подтянут пулеметы – и нам будет головы не поднять».
Немецкие ручные пулеметы на фронте прозвали «косторезами» из-за их чудовищной скорострельности.
И тут заговорили автоматы Буторина и Мэрит. Немцы явно опешили, не ожидая нападения с фланга. В ход пошли гранаты. Услышав стрельбу своих товарищей, Сосновский и Коган тоже начали стрелять, меняя автомат за автоматом. Такого темпа стрельбы хватит ненадолго, уже можно было взрывать проход в ущелье. Сосновский посмотрел на Шелестова, и тот махнул рукой. Можно!"
"Коган прополз за камнями метров десять, поджег бикфордов шнур и бросился бегом назад, стреляя на ходу.
Он упал в укрытие как раз в тот момент, когда его маневр заметили егеря и открыли по нему огонь.
Шелестов и Сосновский, отстреливаясь, стали демонстративно отходить назад. Теперь несколько автоматов были уже никому не нужны. У каждого оставалось по пять-шесть магазинов. Потери у немцев были существенные, но не настолько, чтобы они отказались от преследования. В общей сложности, как показалось Шелестову, гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными человек десять из сорока или сорока пяти.
Да еще Буторин с Мэрит вывели из строя пулеметчиков.
– Отходите, что вы медлите? – сквозь зубы цедил Максим, перебегая назад и снова падая.
Немцы осмелели, теперь они двигались быстрее, прикрывая друг друга огнем. Две пули ударились возле самой головы в камни, еще одна рванула рукав куртки, чудом не задев руку. Отстреливаясь, падая и снова поднимаясь, Максим мысленно вел отсчет. Немцы уже отрезали обороняющихся от перевала.
Еще пять секунд. Почему Коган не стреляет? Борис, ты что?
Шелестов замер за камнями, напряженно глядя, как на перевал бегут егеря. Вот уже человек десять у самой тропы, кто-то смотрит на проход, кто-то на позиции Когана. Неужели он ранен или убит?
И тут рвануло так, что половину каменной долины заволокло дымом. Задрожала земля, грохот взрыва сменился грохотом осыпающихся каменных глыб. И тогда в этой пыли и дыму Максим увидел Когана: тот, пригибаясь, бежал назад.
Упал, снова побежал и снова упал. Молодец, Боря, – с удовольствием подумал Шелестов. – Дождался, теперь им не до него, теперь они в его сторону и не смотрят».
Буторин стрелял короткими очередями. Пусть подходят, пусть не боятся. Им нужно, чтобы егеря кинулись сюда. Больше будет потерь. Маша! Девушка ползла. Пули иногда били в камни, взметали фонтанчики возле ее ног, но она ползла. Вот мелькнул огонек зажигалки, и между камнями побежала дымная дорожка.
