Венге не мог просто испариться, он не умеет ходить сквозь стены, не умеет летать по воздуху. Но ученый исчез с завода, и никаких версий в настоящий момент у Ветцлера не было. Чертовщина какая, но вот как раз в мистику оберштурмбаннфюрер и не верил. Но если нельзя пойти по следу исчезнувшего ученого, то можно устроить в некотором роде засаду, которая позволит отследить тех, кто придет к Венге от русских или от англичан и американцев. А уж они будут знать, где он, у них будут способы узнать это. И тогда они, сами того не зная, выведут на Венге гестапо.
«Мы все время опаздывали, – думал Ветцлер. – Мы опоздали с началом «Уранового проекта», слишком поздно оценили идеи ученых в этой области, слишком поздно оценили практическую пользу. Мы опоздали с этим заводом и оккупацией Норвегии. Французы успели вывести из Веморка весь запас тяжелой воды. А хранилось ее на заводе чуть ли не тонна. Чтобы произвести такое количество снова, нужно время, много времени, потому что это процесс небыстрый. Хорошо, что хоть завод надежно защищен, среди партизан этого района работает агентура гестапо.
Кажется, угрозы нет. Теперь бы найти Венге, и тогда можно вздохнуть свободнее».
Англичанин сидел напротив, закинув ногу на ногу и покачивал носком коричневого ботинка с высокой шнуровкой. Коган наслаждался сухим бельем, которое ему дали норвежцы, и чашкой горячего чая с добавлением каких-то трав и меда.
– Вы говорите достаточно убедительно, – старательно выговаривая русские слова, кивнул англичанин. – Но нам нужны веские доказательства того, что вам можно полностью доверять.
– Во-первых, – хмыкнул Коган, – где я вам возьму вот прямо сейчас такие доказательства? Мы не готовились к встрече с вами. А во‐вторых, что означает в ваших словах «нам нужны веские доказательства»? Вы руководитель местной ячейки Сопротивления? Вы не норвежец. Я думаю, у норвежцев есть свой командир, который вправе принять решение.
– Не обольщайтесь, – улыбнулся англичанин, – среди норвежцев разногласия. Есть мнение, что вас нужно расстрелять.
– Хорошо. – Борис отставил чашку и сложил руки на груди. – Я понял, вы их куратор из Англии. Вы, видимо, представитель Управления специальных операций. И к вашему мнению они прислушиваются. Скажите мне, чем, каким поступком и какими действиями я могу заслужить доверие у вас и у норвежских партизан. Сплясать вам «барыню», спеть «калинку-малинку», сыграть на балалайке?
– Вы хорошо держитесь, – одобрительно заметил англичанин.
Но договорить он не успел.
