Аукцион невинности. Двойная ставка

И как у Сафронова оказалось оружие, никто не понял, на него вообще не обращали внимание.

Чернов сидел бледный с посиневшими губами, хватался за сердце, Сафронов корчился от боли зажимая рану на плече из которой хлестала кровь, а Тимур направлял в его голову холодное дуло.

Это был совсем другой Тимур.

Тогда это был ТТ.

Ни капли иронии и насмешки, наглости и понтов. Это был киллер, знающий свое дело, убивающий одним выстрелом, и то, что сейчас Чернов и его соратник еще живы, это не случайность.

Он пощадил их.

Дальше была суета, много разговоров, крики, угрозы. Я просто стояла в стороне и хотела исчезнуть, оказаться в любом другом месте. В своей маленькой старой квартирке, с бабушкой и дочкой, в отеле, убирая номера, но только не здесь.

Это не мой мир, он не для меня.

И эти мужчины — они чужие, между нами ничего не может быть серьезного.

Никогда.

С ними опасно, им нельзя иметь слабость, потому что вот так каждый может похитить, надавить, сделать больно. И самое страшное, что в тот момент могут не помочь и не спасти.

А если их убьют? Нет, я не хотела об этом даже думать. Я не хочу терять любимых.

— С тобой все хорошо? Саша, посмотри на меня, — Захар задал вопрос, взял мою руку.

— Я не хочу вас видеть. Никого не хочу видеть. Никогда.

— Что ты говоришь?

— Я хочу домой, к себе домой. Я не могу и не хочу жить в той грязи, к которой привыкли вы. Вокруг вас убивают и предают. Господа, да мы все могли тут погибнуть. Почему нельзя все решить миром? Зачем он взял оружие?

— Я не понимаю.

Грязи? О чем ты говоришь? Саша, это стресс, ТТ напугал нас всех, но все в порядке, — он действительно не понимал и не верил моим словам. Захар был растерян, в глазах тревога, но он продолжал сжимать мою руку.

— Наша сделка расторгнута. Мне не нужны деньги. Я еду домой. Спасибо за все.

— Уверена? — Взгляд изменился, но меня им уже не напугать.

Надо было рубить сплеча, сразу. Пусть будет больно, но чем дольше я была с ними, тем сильнее привыкала и влюблялась.

Это недопустимо, у меня ребенок, бабушка, я не могу подвергать их опасности, и думать мне нужно не только о себе и своих желания.

Тимур присев на корточки что-то говорил Сафронову, даже не смотрел в мою сторону, но я благодарна ему за это. Не знаю, смогла бы я быть такой же уверенной в своих действиях, если бы они были рядом оба."

"Мне вернули сумку, верхнюю одежду, вышла на улицу, старалась не плакать и не передумать.