Авиатор

Кто знает, может быть, с колбасой в штанах потерпевший и вправду чувствовал себя увереннее. Повышалась, может, его самооценка.

Так или иначе, но с колбасой в штанах ходить неудобно. Колбаса стесняет движения. Может, наконец, просто оторваться. Выкатиться на виду у всех из штанов.

Носящий подобным образом колбасу рискует, и Зарецкий это понимал.

Отойдя от фабрики на порядочное расстояние, он обычно спускался к реке Ждановке. Расстегивал штаны, отвязывал колбасу. Вновь поднимался на набережную – с колбасой в руках.

Человек с колбасой в России всегда привлекает внимание, а в 1923 году особенно.

Дальше возможны варианты.

За сотрудником колбасной фабрики стали следить. В тот роковой день у реки его могли уже ждать. Стояли за деревом – за плакучей, скажем, ивой. Когда Зарецкий достал свою колбасу, ее немедленно выхватили.

Что было дальше? Здесь вступает в права случайность.

Зарецкого могли толкнуть, и он ударился теменем об острый камень. Так предполагал следователь Трешников, который не знал о колбасе.

Возникает, однако, вопрос: для чего им было его убивать? Ведь на утрату украденного предмета потерпевший не мог даже пожаловаться.

Реки притягивают к себе деклассированный элемент. Там по берегам шатается много всякой шпаны.

Кто-то из ждановских замечает Зарецкого. Калоши колбасника шлепают по мокрому снегу – это привлекает внимание. Берег Ждановки в марте не таков, чтобы здесь гулять.

У него чутье, инстинкт охотника. Выражаясь по-современному, он – отморозок. Убьет, не думая о целесообразности. Убьет потому, что можно убить. Посмотрит на манипуляции с колбасой (привык не удивляться), поднимет камень и опустит клиенту на затылок.

Следя за его агонией, съест колбасу. Растает в сумерках.

– Ну, тогда опишите эту смерть вы. – Обернулся к Платоше. – Или вы?

Мне кажется, все мы действительно близки к помешательству.

А еще – завтра Платоша улетает в Мюнхен. И меня с собой не берет.

Гейгер не справился с таким простым вроде бы делом, как описание убийства Зарецкого. Получается, не такое уж это дело и простое. Посмотрим, что напишет Настя. Вчера она сказала мне, что я не борюсь за свое выздоровление. Не знаю, может, здесь причина в усталости. Трудно долгое время ощущать остроту чувства – любого. Мне кажется, устаешь даже бояться смерти.